– Не приехал? – спросил я. – Не расстраивайся, я завтра озадачу Машкова, и он быстро найдёт твоего Сергея. Выше нос, сестрёнка! Приехал Николай Дмитриевич, не будем его расстраивать твоим унылым видом.
Я немного её растормошил, и вечер у нас прошёл замечательно. Утром, вскоре после отъезда отца Веры, появилась машинистка. Она отдала мне лист с вопросами, взяла мои ответы и с час печатала то, что я диктовал. Когда закончили, собрал и отдал ей полторы сотни страниц нашей совместной работы. Интересно, её тоже заставят всё забыть химией и гипнозом? Когда машинистку увезли, занялся вопросами учёных. Сегодня повезло: из девяти вопросов смог дать ответ на четыре. Правда, в двух из них вспомнилось немного, но учёным достаточно дать подсказку, а остальное они делали сами. Только закончил, как зазвонил телефон.
– Я говорю с князем Алексеем Мещерским? – спросил меня мужской голос. – Это вас беспокоит Дунаевский из Московской филармонии...
– Вы, что ли, Исаак Осипович? – ляпнул я, не подумав.
– Вы меня знаете? – удивился он. – Это очень приятно. Я к вам звоню по поручению директора нашей филармонии. Можем ли мы надеяться на ваше выступление в одном из наших залов? Хотя бы два-три концерта?
– Можете дать номер телефона, – предложил я. – Если появится такая возможность, сразу же вам позвоню.
Он продиктовал два номера, свой и директора, и попрощался, а я пошёл в гостиную, где жена играла на рояле.
– И эта женщина врала, что ей надоело играть! – сказал я, обняв её за плечи. – Знаешь, откуда только что звонили?
– Откуда мне знать? – не прекращая играть, ответила она. – Говори, что замолчал?
– Да вот думаю, принимать нам предложение выступить в большом зале консерватории, или ну их всех на фиг?
Глава 17
– Я вижу во всём этом достаточно сложностей и риска, – сказал министр иностранных дел граф Александр Николаевич Муравьёв. – Во-первых, трудно убедить немцев, не раскрывая им всех наших планов, а делать это очень рискованно. А, во-вторых, предложенный вариант с послом просто нежизненный. Даже если удастся убедить, сам он ничего не решает, а переговоры через посредников займут слишком много времени и вряд ли закончатся так, как мы рассчитываем. Слишком мало времени, к тому же переговоры с немцами привлекут внимание их союзников. Если уж договариваться, то с кем-то из ближнего окружения кайзера Августа. Я рекомендовал бы его младшего брата принца Иоахима. У нас есть к нему подходы, и я думаю, что его можно убедить приехать, причём сделать это так, чтобы не привлечь к этому визиту большого внимания.
–Проработайте это в черновом варианте, – приказал император. – Потом соберёмся и решим окончательно. Теперь вам слово, Сергей Евгеньевич.
– Идея интересная, – сказал морской министр адмирал Алексеев. – Я имею в виду не союз с немцами, хотя и он, по моему мнению, возможен, а дальний рейд наших подводных соединений к берегам Великобритании и Кипра. Я такого не предлагал только потому, что стояла задача защиты нашего побережья от вражеских флотов, а не их превентивное уничтожение в собственных портах. Для этого важно нанести удар в условиях мирного времени, потому что с началом военных действий усилят охрану военных баз. Будет осуществляться постоянное боевое патрулирование, запретят движение гражданских судов и задействуют все возможности по прослушиванию. Даже одной лодке трудно подобраться, что уж говорить о целом соединении! А автономность у подводных лодок ограниченная, поэтому мы не сможем долго держать их вдали от своих баз. Но если объявить войну самим и сразу же ударить, всё может получиться. Только у нас не хватит сил ещё и на французов. По ним пусть работают немцы, им это проще.
– А что с подводными лодками? – спросил император.
– Это на армию постоянно урезали ассигнования, – сказал Алексеев. – Нас это почти не коснулось. Больших надводных кораблей в последние годы не строили, а вот подводные лодки закладывали постоянно. Основа ударных сил флота – это подводные лодки «Гринда». У нас их сто три, и почти все в Чёрном море. Эти лодки водоизмещением в полторы тысячи тонн могут погружаться на глубину больше ста метров и пройти в надводном положении около пяти тысяч миль. До Кипра только тысяча, а до побережья Великобритании немногим больше двух. Основная сложность в погоде. Если на переходе попадут в шторм, придётся погружаться, а в подводном положении и скорость меньше, и время нахождения только три-четыре дня. Вооружены восемью торпедными аппаратами и имеют на борту шестнадцать торпед. Есть и орудие калибром сто миллиметров. На Кипре английские корабли можно расстрелять, как в тире, то же касается и базы флота в Девонпорте, а вот в Портсмуте корабли стоят так, что сразу до всех не доберёшься. Учитывая противодействие береговых батарей и авиации, которое окажут после нападения, и то, что часть кораблей находится в колониях и в плавании, суммарно могут потерять две трети флота.