– Там он, в часовне прячется от глаз людских, – прошептал дрожащий, как осиновый лист, селянин и попятился за спину Тайрена – очевидно, боясь колдуна, даже незримого и отсутствующего.
– Ну, там, так там, – спокойно подвел итог Лис и направился к часовне, отмечая про себя, что старейшина продолжает семенить следом, прячась за ним, как за щитом, – разве что в локти не вцепился руками.
«Не доверяет, всё своими глазами увидеть хочет. Ну-ну, полюбуешься, будет тебе представление», – Тайрен мысленно посмеялся и, подойдя к строению почти вплотную, крикнул:
– Эй, ты, там, выходи, а то сожгу вместе с часовней – весело гореть будешь!
– Это кто там тявкает, жить надоело? – донеслось в ответ, и в открывшуюся дверь вышел средних лет мужик самой обычной внешности, одетый в черный балахон.
– Да ты смел, как я погляжу… смелости аж деревенских девок воровать. Отпусти их и проваливай, пока ты еще цел, а я еще добр, – в голосе эльфа не было и тени угрозы, разве что насмешка.
– А ты совсем страх потерял, как я погляжу, щенок. Убить! – полетел приказ, и ранее невидимые мертвецы начали подниматься у стен часовни и двигаться в сторону Тайрена.
– Не льсти мне, из щенка я уже лет пятьсот как вырос. Хех, какие же они у тебя медленные. Тебе никто не говорил, что мертвечина никогда не достигнет скорости живого? – Лис лениво вытянул руку вперед, и трясущийся за его спиной старейшина охнул и в страхе попятился в кусты: с раскрытой ладони сорвался шар огня и полетел в ближнего мертвяка. Тот вспыхнул, как сухая лучина, и в считанные секунды осыпался пеплом.
Пока горе-некромансер изумленно хлопал глазами на то, как горят его воины, казавшиеся непобедимыми, ибо сталь не убьет уже мертвое, – Тайрен, не особо утруждаясь, сжег всю «убойную силу» в количестве шестерых упырей.
– Ну что, колдун, тебя тоже на жаркое пустить? Хех, добрый я сегодня, еще раз поймаю – точно поджарю, а сейчас беги! Гав! – Лис рявкнул для устрашения и рассмеялся, глядя, как улепетывает чернокнижник. Убивать его эльфу совсем не хотелось – и без того заречется теперь такие шутки шутить. В этом он был уверен: всё же немало он пожил и немало навидался подобных недоучек – быстро пугаются и удирают, а потом еще и становятся приличными гражданами, пытаясь не вспоминать о неудачном «магическом» прошлом.
Похищенные девицы обнаружились в той же часовне – дрожали с перепугу, забившись в угол и прижимаясь друг к дружке.
– Всё, девоньки, пора по домам, – произнёс Тайрен, отыскав «пропажу», и вышел наружу:
– Ну что, отец, дело сделано. С тебя расчет, ночлег и ужин.
– Всё будет в лучшем виде, – затрепыхался старейшина, возвращаясь к мысли, что «спаситель» куда страшнее колдуна.
Выспаться Тайрену так и не удалось. Нет, сначала всё шло как по маслу: старейшина рассчитался, накормил сытным ужином и спать уложил на сеновале. Только пока суть да дело – до «положения лежа» Лис дошел уже почти к рассвету. И всё бы ничего, можно отсыпаться хоть до полудня, спешить-то некуда, – но наемника разбудил шум, долетавший сквозь чуткий сон.
– Ну что там стряслось, чего шуметь в такую рань, – недовольно ворчал эльф, цепляясь за остатки сна. Однако отчаянный женский крик заставил его подскочить, как ошпаренного.
– Шим, да что там еще не слава Богу? – он был зол на весь белый свет и, выбравшись из сена, направился к источнику шума с намерением кого-то убить – не иначе.
Картина, представшая перед Лисом, мало напоминала сельские пасторали: на пересечении двух улочек, месте, которое можно смело окрестить «главной деревенской площадью», народ столпился вокруг двух девушек. Тех самых девушек, спасенных от чернокнижника. Сердце Тайрена пропустило удар – нет, не утешали несчастных изнасилованных девиц односельчане, они их забрасывали камнями, несмотря на крики и мольбы.
Очередная попытка бросить камень была остановлена кулаком наемника, угодившим в голову кидавшему. Селянин рухнул как подкошенный – не так уж и легок оказался удар изящного эльфа, особенно с учетом того, что он был выше почти на голову любого из селян. Тайрен сбил с ног еще кого-то, попавшегося на пути, и в мгновение ока оказался между толпой и девушками. В раскрытой ладони зловеще полыхнул огненный шар.
– Еще один камень – и спалю нахрен всю деревню, – обычно веселые глаза эльфа сузились в полыхающие яростью щёлочки. Сейчас он вовсе не походил на шутливого юнца, что неспешно жег упырей на ночном кладбище. Теперь Лис не развлекался, и старейшина понял: вот он, настоящий Тайрен, а не тот беззаботный парень, каким показался вначале. Старейшине стало по-настоящему страшно.
– Уходи. Ты сделал то, за чем пришел, а остальное тебя не касается, – раздался через толпу голос священника, тоже подоспевшего на шум.
– Хорошо, я уйду, но они уйдут вместе со мной, – Тайрен кивнул на избитых, окровавленных девушек, которые судорожно всхлипывали и жались друг к другу, с отчаянной надеждой глядя на неожиданного спасителя. Они готовы были идти хоть на край света – лишь бы их выпустили из деревни. Девушки знали: если останутся – их забьют камнями, как обесчещенных.
– Это не твое дело, чужак, – произнес священник.
– Ну уж нет, святоша, именно мое. Не для того я тащился в вашу деревню и спасал этих несчастных, чтобы потом их до смерти забили. Расступитесь и дайте пройти, иначе камня на камне не оставлю от вашего хутора, – огненный шар в его руке увеличился в размере. Стоящие в первых рядах услышали гул пламени, беснующегося в ладони пиромансера.
Здравый смысл и не менее здравый страх победили – толпа расступилась, пропуская Тайрена и ковыляющих за ним израненных девушек. Селяне поняли, что если не пропустят, то вчерашний «спаситель» станет убийцей и без колебаний проложит себе путь по их трупам.
К придорожному озеру троица вышла ближе к полудню. Посмотрев на девушек, еле державшихся на ногах, эльф скомандовал привал и, посоветовав им промыть раны и привести в порядок одежду, выложил походный кисет с нитками и иголками, а сам удалился в ближайший подлесок в надежде поймать какую-нибудь живность на обед.
Пользуясь отсутствием Лиса, беглянки кое-как ополоснулись в озере и попытались отстирать от крови и грязи жалкие лохмотья, в которые превратились их платья после заварушки в деревне. Соорудив себе одно на двоих «покрывало» из камышей, они сидели в ожидании, а развешанная на ветвях ивы одежда просыхала под не очень-то ласковым осенним солнцем.
– Ну что, селянки, замерзли, небось? – весело поинтересовался Тайрен, вернувшись с охоты. Вполне удачной – за уши он держал пойманного зайца.
– Ничего, согреетесь сейчас, – он отложил добычу, притащил из того же подлеска охапку хвороста, и вскоре на ней уже весело плясал соскользнувший с пальцев эльфа огонек.
Костер давно полыхал вовсю, поджаривающийся заяц распространял вокруг аппетитный аромат. Девушки немного приободрились и согрелись, но всё еще продолжали прижиматься друг к дружке.
– Сильно досталось-то? Да не стесняйтесь вы, больно надо мне смотреть на ваши тела, помочь хочу – врачевать еще не разучился вроде как, – эльф подсел к беглянкам поближе, и одна из них, преодолев робость, всё же решилась показать раны. В основном то были ушибы, но кое-где оказалась рассечена кожа, и лучше было подлечить сразу во избежание заражения.
Теплая золотистая струйка магии исцеления потекла с пальцев Лиса, заживляя раны. Вслед за подругой осмелела и вторая девушка – Тайрен вылечил и ее, а пока возился с «памятками» селян, подоспел и заяц. Обедали в полной тишине: девушки боялись заговорить пусть и со спасителем, но всё же незнакомым, а эльф просто не знал, о чем можно с ними разговаривать.
– Ээ, у тебя такие длинные волосы… – робко обратилась к нему та, что посмелее, после того как оделась в просушенную над костром и заштопанную одежду.