Он растерянно пытался понять, почему шим перенес их сюда, когда посреди поляны щелкнул портал… и новоприбывший внес сумятицу в происходящее и ясность в мысли Аша: посреди поляны в столпе огня замер именно тот, о ком тревожно шептало подсознание, толкнувшее друида в погоню. Пламя Мироздания. Оставалось лишь догадываться, что ребенок попросту затерялся в смешавшихся потоках воздуха и времени, и в итоге очутился здесь – в месте, куда притянул его сам Суть-Воздух, Шим-Риз.
Под перекрестным огнем вора и преследователей, в пламени, достигающем небес, стоял юноша. С непонимающе-детскими глазами. Дитя во взрослом теле. Аш жадно пожирал его взглядом – и дрожал от страха, осознавая, КТО перед ним. Когда же между огненным столпом и наемником возник, словно из ниоткуда, лазурный Ифи – друид не устоял на ногах и рухнул наземь, как подкошенный. Шим явно не собирался сдерживаться, от чего воздух стал тягучим, слишком вязким, чтобы дышать.
– Киргае зарат эзит шим! – пронзительно выкрикнул Риз, и мир покачнулся.
Поляну окружили двенадцать шимов, и в ушах Аша, раскалывая голову на осколки острой боли, зазвенел призыв:
– Киргае зарат эзит Саразмананеташтиель, зарат эзит ифирин! Румиганэ!
Последнее, что успел сделать сумеречник, – намертво вцепился в Ранко перед тем, как их обоих поглотило серебристое сияние портала.
Светлые тени плыли перед глазами, заставив друида вымученно опустить веки. Он ненавидел это место. Ненавидел Силу, которая щедрым потоком растекалась по всему телу, вытесняя сущность Аша, заменяя ее собой. Сумеречник мысленно возносил благодарственную молитву, что за много столетий успел закалить свой организм, – но всё равно едва выдерживал нагрузку. Нехотя, упираясь, но не находя спасения от рисунка стихий, ифирин выползал из убежища в душе эльфа, сливаясь с ним, наделяя своей невероятной мощью… и не рискуя открывать сознание. Коснувшись его сути, Аш почувствовал только панику: ифирин отдал ему силы, но так и не решился полностью выйти наружу.
«Глупцы. Какие же глупцы те, кто стремится заполучить это место и эту так называемую «власть». Они не понимают, что это попросту убьет их», – вздыхал друид, стараясь не взвыть: новая волна вливающейся Силы двенадцати стихий рвала мышцы, выворачивала сухожилия, заставляла кровь вскипать. Аш с трудом повернул голову к Ранко и почти беззвучно прошептал, словно это имело значение:
– Скажешь кому об этом – убью.
– Угу, – сдавленно ответил ученик; он забился в угол и лишь ошеломленно таращился по сторонам.
Превозмогая боль, Аш затуманенным взглядом посмотрел на Создателя. Хотя тот выглядел взрослым, но сумеречник мог думать о нем лишь как о заблудившемся ребенке. Именно такие были глаза у бессмертного, именно так он ощущался.
– Эй-эй, вы кто такие, и чего вам от меня надо? – ребенок боялся, это было слышно даже сквозь шум звенящих голосов беспокойных шимов. И всё же он пытался сохранить спокойствие и говорил ровно. Наверное, тело взрослого мужчины придавало ему уверенности в себе.
– Зачем ты здесь? – спросил друид.
– Я? Знал бы я, зачем. Портал принес. Больше ничего сказать не могу, – пожал плечами тот.
– Сделай что-нибудь! Еще немного, и он поглотит меня, а за мной и остальных! Саразмананеташтиель! Он нарушит равновесие и уничтожит мир! – Шим-Рин тряслась, как в лихорадке, упав на колени; ее голос срывался от испуга. Двенадцать потоков, удерживаемых шимами, острыми клинками впились в спину Аша, образуя перламутровые крылья. Его власть над этой силой была эфемерна – он был всего лишь связующим звеном; однако даже такое положение давало знания, необходимые, чтобы понять, кто перед ним.
– Ты – Пламя Мироздания, и ты не знаешь, зачем сюда пришёл? – голос Аша усиливался потоками Ифи и звенел под скальными сводами зала.
– Кто? Я эльф. Ну да, я полукровка… наверное, человек, не знаю, не уверен. Что здесь вообще происходит? Сначала саламандры, потом это, – казалось, он вот-вот зарыдает. Его отчаяние было слишком заметно… слишком непохоже на Создателя.
– Нет, ты не эльф. И не человек. Ты просто выглядишь, как они, и то не совсем. Похоже, ты всё о себе забыл, но это ничего не меняет. Тебе необходимо уйти. Сейчас. Твое пробуждение началось, и если оно продолжится, твоя сила, твой огонь попросту сожрет этот мир. А за ним – другие, которые соединены Перекрестком. Вот почему таким, как ты, нельзя приходить сюда.
Если бы не удерживающие потоки, друид давно бы рухнул на пол и скорчился от нарастающей боли.
– Уйди. Расправь крылья в другом мире. Возродись малой жертвой, а не ценой погребения всего сущего.
– Я ничего не понимаю… я ничего не сделал. Какой Перекресток, какие миры? Это не Гиллем? Другая страна? – мальчик был в панике, он уже не пытался стряхнуть с себя саламандр и во все глаза смотрел на говорившего – высокого мужчину неопределенного возраста, одетого в струящиеся серебряные одежды, бледного, сереброглазого, с мерцающими белыми волосами, спадающими на пол. Тот тяжело вздохнул.
– Я попробую объяснить. Времени у нас мало: ты пробуждаешься. И если это произойдет здесь, все миры рассыплются пеплом. Перестанут существовать. – Выковыривая память из сжавшегося в комок ифирина, Аш понял нечто ужасающее: Создатель действительно не осознавал, кем является. И этого стоило бояться. Быть может, раньше сумеречник бы просто плюнул: ну, погибнет всё, ну и шим с ним. Но сейчас перед внутренним взором мелькнули изумруды чьих-то глаз. Отчаянно родных… и от этого стало невыносимо больно. И Аш не хотел, чтобы миры обратились в прах, пока он может хоть изредка видеть этот взгляд.
– Ты – Пламя Мироздания. Создатель всех миров. Я не знаю, как и почему ты потерял себя, почему не помнишь, кто ты. Это не наша вина, не Перекрестка. Иначе ты бы не пришел сюда. Но тебе нельзя здесь оставаться, иначе ты впитаешь это место в себя, пробуждаясь. Перекресток, где ты сейчас находишься, – не мир, а межмирье, держатель стихий. Исчезнет он – и придет конец всему мирозданию, – друид не совсем понимал то, что говорит, но ощущал это именно так.
– Такое важное место? Я – Создатель? Разве так может быть? И почему со мной всё это происходит? – мальчик недоумевал, в его глазах заблестели слезы. Голос задрожал.
– Ты создал это место. И оно – ключ ко всему. Потому и высвобождает твою силу. Бесчисленное множество тысячелетий назад ты связал здесь стихии единым стержнем, воссоздавая Зеркало, которое сам же и разрушил, стремясь убить Пепел. Это последнее, что ты сделал, – создал новое мироздание после того, как уничтожил прежнее. Но потом ты исчез. Наверное, переродившись, ты стер свою память, запечатал силу. Но умереть ты не мог. Ты – бессмертный, – Аш читал мысли ифирина и вспоминал легенды.
– Не могу умереть? Разве бывают такие существа, которые совсем не могут умереть? Ведь даже боги умирают… – лепетал мальчик, размазывая слезы по щекам.
– Все, кроме тебя. Ты умираешь, но всякий раз возрождаешься из собственного пепла и продолжаешь жить. Скажу лишь одно: вернись туда, откуда пришел. Найди того, кто назовет тебя по имени. Твоим настоящим именем. Тогда ты снова обретешь себя. Мне не отправить тебя назад, такой силой я не обладаю. Всё, что я могу сделать, – открыть путь. Когда тебя коснется дыхание стихий, ты сумеешь уйти. Наверное, в этот миг ты ощутишь всю свою силу. Помоги мне, не уничтожай миры, – сумеречник едва не падал на колени под давящей мощью, а мальчик стоял, как ни в чем не бывало, словно ничто не может пошатнуть его, словно он не ощущает, как сходят с ума стихии, вскипая от одного присутствия Создателя.
– Я должен тебе верить?
– Прошу тебя! Время уходит, долго мне стихии не удержать, и ты их поглотишь. Я не всесилен, я не могу противостоять тебе! Уходи!