Глаза Аша открылись. Янтарные, с вертикальными зрачками. Теперь он всё для себя решил. Не покинет и не позволит уйти. Чего бы это ни стоило. Такой вот простой смысл жизни – быть с тем, в чьей груди теперь бьется его сердце.
– Узнаешь? А обрадуешься ли такому знанию? – он осторожно убрал с лица Рована непослушные светлые пряди, мешавшие смотреть в глаза. Синие, такие ясные, что становится больно. Легко коснуться щеки, губ, провести по ним, едва дотрагиваясь. Слышать тревожный участившийся стук сердца. Положить ладонь на грудь, где оно трепетной птицей рвется из тенет. Звучать в унисон… Живое сердце, иначе и быть не может.
– Мое сердце бьется у тебя в груди. Понимаешь? – Аш улыбался как-то виновато, с грустью, закравшейся в уголки губ, в прищур глаз. Смирившись. Приняв свои чувства. – Я не могу жить без сердца. Ты – моя жизнь.
Самое непростое признание, самое сложное решение. Он больше не боялся услышать ответ. Всё уже сказано, а дальше – будь что будет. Он выбрал свой путь. Даже если ошибся.
Над лабиринтом, да и над всем Перекрестком, зависла напряженная тишина. И в этой тишине, звонко тренькнув, оборвалась тонкая струна.
Часть шестая.
Пепел
Глава первая.
Нэл едва не отсалютовал уходящему друиду, с немой тоской в глазах глядя вслед. Ему бы хотелось еще немного побыть рядом с легендой. Но не сложилось – видать, у легенды были свои планы. Зато остался его ученик, который хоть и походил на человека, но меньше пах смертным, чем прежний. Да и не стал бы древний сумеречный маг учить кого попало. Это было общее у всех подлунных эльфов.
– Вдвоем, значит, да? Ну, присоединяйся, что ли. Есть вино, а ужин могу заказать, если ты голоден, – Нэл вопросительно посмотрел на Ранко. Та отрицательно покачала головой, и он продолжил: – В общем, дело обстоит так. Не знаю, что вам сказал вербовщик, но искать придется не посох, а тех, кто заказал его похищение. Надеюсь, ты понимаешь, какое святотатство произошло? Посох Верховного – не дорожная палка. Должен понимать, с таким-то учителем.
Эльф ненадолго замолчал, отпивая вино и прислушиваясь к разговорам в таверне. Кто-то жаловался на последствия землетрясения, кто-то на непочиненную крышу и ливень; ничего интересного не прозвучало.
– Всё, что я знаю, – украденный наемником посох забрал некий человек. Но он просто посредник, хотя из тех, что могут знать истинного виновника. Ничем не приметный человек, обычный. Единственное – у него шрам через правую щеку. С посохом ушел вчера. Если узнаем, куда направился, то если и не догоним – хоть след поймаем. Я тут подумал: можно спросить на городской заставе, не покидал ли город человек со шрамом. Шанс небольшой, но может и повезти. Но это утром, сейчас с нами и говорить никто не станет.
Окинув новоявленного партнера скептическим взглядом (не иначе, у Аша переняла привычку) Ранко решила пока придерживаться маскировки под парня. В ее глазах шибко ретивый следопыт не заслужил того доверия, чтобы посвящать его в такую тайну.
– Ну и кому ваш посох мог понадобиться? – пока что она откровенно скучала и совершенно отказывалась понимать, за каким шимом Аш «сосватал» ей это дело. Соответственно, никаких мыслей на сей счет в аловолосой голове не зарождалось. Но, похоже, следопыта это не особенно смущало.
– Кому мог понадобиться, говоришь? А всем, – уверенно заявил Нэл. – Сам посуди, земель мало, за них вечно все грызутся. Так что начнем по порядку. Светлые – могли, сомнений даже нет: наши леса получше их будут, а их земли в горы уперлись, не расширить дальше. Люди – и эти могли, у них жадность больше жизни, им сколько ни подай, всё мало. Оборотни – тоже могли: зажаты между людьми и вампирами, те их постоянно подъедают… да запросто, ведь наши леса граничат с горами с одной стороны и светлыми с другой – всё же спасение от кровососов. Вампиры – и эти тоже не прочь поживится, если не землями, то кровью бессмертных. Гномы – давняя вражда, а еще наши леса упираются в их горы. Дроу – тут и вовсе без вопросов, могли, и точка – слишком много ненависти между нами.
– И при чем здесь посох? – у ученицы друида начался нервный тик. Уж насколько Аш был немолчаливым, но этот «сын природы» мог за пояс заткнуть любого. Казалось, у него рот не закрывается.
«Не иначе, всем сумеречникам в их лесах и поговорить не с кем. Вот и наверстывают, дорвавшись до свободных ушей», – подумала Ранко, пытаясь держать себя в руках, чтобы не заткнуть не в меру говорливого напарника при помощи удара в челюсть. Тот отпил вина, перевел дыхание и продолжил:
– А посох – он же главное оружие ордена друидов. Конечно, армия у нас сильна, но против магии должны сражаться маги. И если лишить Верховного его оружия, защита сразу ослабеет, и шансы победить наш клан здорово возрастут. Поэтому посох украли те, кто жаждет войны и планирует нападение. А как я уже сказал, желать войны могут все. Но… не все могут, – эльф расплылся в улыбке: знание военного дела и как с этим обстоят дела у потенциальных врагов – именно то, что изучают следопыты сумеречных в первую очередь. А он, Нэринилор, был далеко не последним в списке, и хоть молод, но схватывал такое на лету.
– Оборотни не посмеют. Как бы им ни хотелось, но силовое преимущество на нашей стороне, даже без посоха. Да и побаиваются нас зверушки, особенно друидов. Вампиры тоже вряд ли решатся на открытую войну: они малочисленны, и в бою с нами ночь совсем не даст им преимущества. А вот светлые сразу пошли бы в открытую, не стали бы прибегать к воровству, не их уровень. Людишки тоже отпадают. Хотели бы, могли бы, но не с тем князем, что у них сейчас. Да и особо коварного воеводы там тоже не наблюдается. У смертных в кои веки пора затишья и процветания, не будут они в войны лезть. Остаются гномы и дроу. Это из самых вероятных. И все-таки остальных нельзя сбрасывать со счетов, – договорил он.
– Проклятье, какой же ты болтливый. Нет чтобы дело делать – всё языком чешешь. Как там он выглядел, говоришь, со шрамом через правую щеку? – Ранко встала, и, не дожидаясь ответа из опасения нарваться на еще одну долгую тираду, вышла на середину таверны:
– Эй, народ честной и не очень. Вопрос необычайной важности. Ответите – останетесь целы, а не ответите – я за себя не ручаюсь, – в ее ладонях заплясало пламя, сворачиваясь в два недвусмысленно гудящих огненных шара. Присутствующие притихли. Кто-то даже попытался нырнуть под лавку и ползком добраться до выхода. Молчал и Нэл, изумленно наблюдая за действиями напарника.
– Вот и чудненько, – зловеще ухмыльнулась Ранко, когда все взоры обратились на нее. – На днях сюда заходил «серый человек». Не надо кривить морды, не святоши, из вас тут две трети – наемники. Знаете, о ком я. Так вот, тот сморчок был со шрамом на щеке. Ну, кто первый просветит меня, где искать эту крысу?
– Кого? Караса? Это тот, что ли, со шрамом через пол-лица? Да его ж сегодня нашли убитым за заставой, добегался по поручениям всяких-разных. Уж и прикопали… – раздался неуверенный голос. Не успел обладатель голоса понять, что случилось, как был сграбастан за грудки и впечатан спиной в стену, и на него уставились две пары глаз: зеленые, полыхающие яростью и нетерпением, – эльфа; и синие, светящиеся в полумраке таверны, – юноши-нечеловека, который всё еще удерживал в ладонях магический огонь.
– С какой стороны у него шрам? – почти хором спросили Нэл и Ранко весьма недружелюбным тоном.
– С правой, – промямлил, заикаясь, мужик, прижатый к стенке в прямом смысле и явно перепуганный до смерти.
– С правой, значит. Думаю, он-то нам и нужен. Ведь говорил вербовщик, что посредника быстро уберут. Оказалось, еще быстрее, чем гадалось. Даже из города почти не вышел. Торопились, видать, но и мы тоже поторопимся. И будем надеяться, что взяли правильный след. Увидеть бы теперь сам труп. По одежде и по тому, как его убили, авось поймем чего, – едва слышно пробормотал следопыт.