Видя, что юный пришелец возвращается один, Ди выбрался из своего укрытия. Ларионов знаками показал, что надо садиться в лодку и плыть. Когда же лодка закачалась на волнах и охотник приноровился к тому, как нужно грести, они некоторое время спорили, каждый на своём языке, куда следует двинуться. Ди убеждал, что надо плыть к Острову Пещерных Охотников, но Женька упорно махал рукой в направлении, указанном Мадам. В конце концов охотник сдался и нехотя повёл лодку туда, куда намеревался попасть её хозяин. Они довольно скоро различили впереди искомый остров. Он был куда меньше, чем тот, от которого они отплыли. Совсем небольшая скала, торчащая в море и увенчанная живописным зданием с башенкой. Это тоже был замок, если принять во внимание массивные стены и узкие окна-бойницы, но достаточно скромных размеров.
Чем ближе подплывала моторка к острову Алхимика, тем беспокойнее вёл себя Ди. И когда до каменистого берега остались считанные метры, охотник передал вёсла Женьке и без лишних слов улёгся на дно лодки. Пещерным охотникам не полагалось вторгаться в чертоги Бессмертных, это грозило неминуемой гибелью. Ларионов с удивлением наблюдал, как компактно расположился между сидениями его крупный спутник – это же надо так уметь сгруппироваться.
Причалив к берегу, Женька поискал глазами вход. Он находился неподалёку. Подойдя ближе, Ларионов увидел, что на покрытой металлом двери была искусно выкована Рука философа, виденная им в «Книге для чтения по химии». (Алхимики шифровали и запоминали информацию с помощью символов и аллегорических изображений. Рука философа была придумана Иоанном Исааком Голландом, фламандским алхимиком, жившим в XVI–XVII веках. Каждой части ладони соответствует определенный химический элемент и его символ. Корона с луной обозначают селитру, звезда — купорос, солнце — нашатырь, фонарь — квасцы, ключ — соль. В центре ладони — рыба и огонь, символизирующие ртуть и серу, две базовые субстанции, из которых, как считали алхимики, состоят все металлы. При помощи этих семи элементов алхимии и должен был возникнуть философский камень, способный превращать любой металл в золото. Наглядная схема помогала быстро вспомнить о необходимых ингредиентах: достаточно было взглянуть на свою руку).
Под рукой располагалось такое же массивное кольцо, как в замке Мадам, и Ларионов не раздумывая постучал металлом о металл. Над дверью распахнулось стрельчатое слуховое окно, и громкий недовольный голос что-то произнёс.
- Я из России, - решил сразу прояснить ситуацию Женька. – Мне нужно увидеть Алхимика.
Оконце с треском захлопнулась, но, спустя некоторое время, дверь отворилась. На пороге стоял высокий человек весьма интересной наружности. Его костюм отнюдь не напоминал одеяния учёного мужа, скорее, он подошёл бы светскому щёголю. Отложной воротник, на который спадали тёмные пряди волос, узкий камзол и сапоги-ботфорты отсылали к эпохе «трёх мушкетёров», однако всё это великолепие, в отличие от столь же изысканных платьев Мадам, находилось в довольно плачевном состоянии, будучи местами заляпанным и прожжённым.
Крупный нос с горбинкой и круглые жёлтые глаза придавали незнакомцу схожесть с орлом, но он был куда больше похож на человека, чем холодная, как Снежная Королева, крёстная Пикадории. И уж сумасшедшим он точно не выглядел, что с облегчением отметил про себя Ларионов.
- Так ты из России? – живо поинтересовался Алхимик, довольно бесцеремонно кладя руки на плечи гостя и охватывая его жадным взглядом. – Давно я не посещал ваш мир, разочаровавшись в тех, кто пришли за Парацельсом и Либавием. Отдавшись науке, я достиг куда большего, чем другие. Но философский камень и эликсир вечной молодости так и не дались мне. Идём же скорее, юный пришелец, подивись моим находкам.
Алхимик увлёк Евгения Ларионова внутрь. И если нижний зал замка Мадам представлял собой музей, то здесь, без сомнения, находилась научная лаборатория. Под высокими сводами полутёмного зала витали химические запахи, а массивные столы были уставлены колбами, воронками и ретортами весьма старинного вида. Щипцы и ступки с пестиками, бутыли с жидкостями и всевозможные склянки с сыпучими веществами разных цветов дополняли картину старинной обители изысканий и опытов. Ещё здесь имелись металлические горелки с медными тиглями, в которых использовались уже знакомые Женьке прозрачные камни, те же источники тепла и света чуть тлели и в очаге, который тоже, по-видимому, использовался для химических опытов, так как имел отметины пожаров и взрывов.