Пытаясь рассмотреть, кто на него напал, Григорьев вскоре убедился, что света стало больше. И вдруг его стало слишком много. Но это был не дневной свет. Полутёмный коридор распахнулся в просторную пещеру, залитую огнём факелов и светильников. Держащие Антона руки внезапно убрались, и он тут же вскочил на ноги, пытаясь понять, что происходит. Окружающие его существа мгновенно отпрянули, а сверху упала металлическая клетка. Кто-то пододвинул поближе к металлической конструкции жаровни с ярко горящими камнями. И если раньше Григорьев испытывал муки холода, то теперь становилось слишком жарко. Мокрая куртка и школьные брюки начали дымиться, будто по ним прошлись горячим утюгом.
Антону очень не нравилась складывающаяся обстановка, он подозревал, что его планируют заживо поджарить и съесть. Глаза постепенно привыкли к яркому освещению, и Григорьев осмотрелся. Прямо перед клеткой, где он очутился, высились ступени, на которых расположилась нарядно одетая публика. Будто ожившая старинная картина представляла королевский двор – золотым шитьём сияла парча камзолов, вычурным кружевом белели пышные воротники и манжеты, мягко отсвечивал богатый бархат рукавов, панталон и коротких плащей. Но во всё это великолепие были выряжены весьма странные персонажи. Казалось, что некий фантасмагорический зоопарк разыгрывал спектакль про людей. Мясистые физиономии благородной публики больше подошли бы гориллам и орангутангам. Выглядели эти крупные особи довольно добродушными и вряд ли склонными к каннибализму, но наверняка они обладали немалой физической силой. Над пёстрой толпой царил великан, чья крупная голова возвышалась на вершине лестницы, а тело было закутано в пурпурный плащ, волнами ниспадающий почти до самого её основания. Голова была вполне человеческой, но в ярком отблеске факелов и жаровен она казалась высеченной из серого камня. И вдруг эта голова заговорила резким каркающим голосом по-немецки:
- Ich bin Kobold. Ich bin der Herr der Höhlen. Wer bist du? (Я Кобольд. Я Хозяин Пещер. Кто ты?)
Вопрос был знакомым, и Григорьев без запинки ответил:
- Ich bin Anton. Ich komme aus Russland. (Я Антон. Я из России.)
Кобольд немного помолчал, а потом заговорил по-русски всё тем же каркающим голосом:
- Я плохо знаю твою холодную и дикую страну. Там нет хороших пещер и рудников.
Григорьев готов был возразить, но в этот момент он заметил рядом с Повелителем Пещер пару вампирюг из замка Мадам. Головорезы выглядели по-прежнему омерзительно и даже не удосужились сменить свои грязные набедренные повязки на более приличные наряды. Их злобные налитые кровью глазки то и дело поглядывали на захваченного в плен противника, а слюнявые рты что-то бормотали, когда они подобострастно склонялись, обращаясь к своему господину.
- Мои люди говорят, что ты сделан из камня, - прокаркал Кобольд, и, обращаясь к придворным, что-то приказал на незнакомом языке.
Антон с тревогой наблюдал, как несколько менее крупных существ принесли тяжёлое копьё с гранёным остриём и почтительно подали его повелителю.
Из красной мантии показалась крупная кисть неожиданно короткой руки и умело схватила принесённое оружие. У Григорьева оставалась надежда на то, что частые прутья клетки помешают Кобольду нанести точный удар, но на всякий случай он принял боевую стойку, развернувшись к противнику боком и выставив вперёд левую руку. Его взгляд упал на часы, отцовский подарок. Электронный циферблат показывал 10:03. Красные цифры ярко горели на чёрном фоне, а серебристый корпус, как и электронный механизм, без потерь выдержал и падение, и купание в озере.
Повелитель Пещер уже готов был метнуть своё грозное копьё, когда его нечеловечески зоркие глаза остановились на странном браслете, который рассматривал мальчишка. Древнее сознание Бессмертного подсказывало ему, что где-то на заре времён, возможно, в момент рождения, он уже видел что-то подобное – рубиновые символы, мигающие в стеклянной черноте. Словно зачарованный, Кобольд медленно опустил копьё. Он должен выведать тайны пришельца, а для этого придётся разыгрывать роль гостеприимного хозяина. Размеренная жизнь его царства вступала в яркий период очередной свадьбы, остро приправленной холодной местью. И неожиданное появление людей иного мира ничуть не испортит удовольствия. Напротив, добавит новых красок соперничеству Бессмертных.