Пикадор достаточно легко пролез в дыру и распластался на стене зверинца. Антон с трудом протиснулся следом. Лаз явно не был рассчитан на его атлетические плечи. Быстрым взглядом он оценил обстановку. Они вылезли метрах в двадцати над драконами, в самом углу огромной пещеры. В метре от дыры на стене, идущей параллельно мосту, начинался узкий выступ, предназначенный для замены топлива в факелах, торчащих выше. Когда топливо прогорало, дежурные спики перекидывали с моста широкую доску на карниз в нужном месте, пополняли горючими камнями и зажигали факелы, трясясь от страха перед высотой и драконами. Антон этого не знал, но оптимизма картина не вызывала. Пикадор ободряюще кивнул ему с выступа, который по прикидкам Григорьева был не более пятнадцати сантиметров в ширину. Широко шагнув, он, подобно охотнику, распростёрся лицом к стене, с трудом удерживаясь на узкой полоске камня.
Пикадор осторожными приставными шагами двинулся в опасный путь. Его худое гибкое тело, казалось, приклеилось к скале. Пальцы нащупывали малейшие неровности камня — только бы удержаться. Антон почувствовал, что стена напирает на него, пытаясь столкнуть в кишащую драконами бездну. Он заставил себя не думать о пропасти внизу и всё внимание сосредоточил на том, чтобы удержать равновесие. Первые шаги дались с трудом, но потом дело пошло на лад. Пикадор уже приблизился к первому из шести факелов, проверил надёжность крепления, затем ухватился за торчащую под углом трубу и перенёс своё тело под светильником. Продолжая цепко держаться за факел, он с трудом выпрямился, чтобы продолжить путь. В этот момент охотник успел обменяться ободряющим взглядом с Антоном — мол, делай, как я. У обоих лица были покрыты испариной — то ли от напряжения, то ли от близости огня. Антон не без труда повторил манёвр Пикадора. Самым сложным было оторваться от надёжной опоры-трубы и вновь довериться скале. «Эх, страховку бы сюда какую-нибудь, - размышлял Антон, вновь размазываясь по стене. - Хоть бы тоненькую верёвочку натянули». Для поднятия духа он начал шёпотом напевать «Альпинистка моя, скалолазка моя».
Они всё-таки двигались вперёд. После третьего факела у Григорьева началось некоторое отупение — ему казалось, что вся его дальнейшая жизнь будет бесконечной чередой маленьких приставных шагов по карнизу в обнимку со стеной, изредка прерываемых висением на факельной опоре. Когда они приблизились к четвёртому светильнику, Пикадор остановился и напрягся прислушиваясь. Он заметил движение в начале моста, как раз там, куда они должны были попасть. Антон, проследив за взглядом Пикадора, увидел, как на мост прошёл дежурный спик в плаще и с копьём. Видно, его тоже что-то встревожило. Спик заглянул вниз, свесившись над перилами. В этот момент на мосту появились два мерзавца-вампира и тихо проследовали за спиком. Антон сразу понял, что убийцы вышли на охоту. Пикадор почувствовал беспокойство напарника, он бы и сам не бездействовал, если бы обстоятельства сложились иначе. Он взглядом приказал Антону затаиться. Светлая куртка юноши была слишком приметна на тёмном фоне стены, и только неважное зрение улов (злодеев-головорезов) могло спасти беглецов в данной ситуации.
Григорьев не питал особого расположения к спикам, но он не мог удержаться от вскрика, когда один из убийц обхватил невысокого охранника за плечи, а другой привычным движением отрезал серпом голову несчастного. Антон непроизвольно зажмурил глаза, стараясь сдержать подступившую к горлу тошноту. Он уже не видел, как тело жертвы было сброшено в зверинец, а завёрнутая в плащ голова перекочевала в мешок, принесённый злодеями. К счастью, увлечённые охотой улы ничего не услышали и, не обнаружив сбежавших пленников, отправились восвояси. Они уносили добычу прочь, сопровождаемые тихими проклятиями Пикадора. Когда-то он отучил негодяев соваться на Остров. И, если судьба будет благосклонна к нему, он поквитается с ними за бедолаг-спиков, раз уж Кобольд не в состоянии защитить своих подданных.