Продолжая путь по карнизу, охотник с ненавистью думал о Повелителе Пещер. Как мог он так жестоко обойтись с семьёй Пикадора, попирая законы и традиции этого мира? Неужели жалкая месть непокорному охотнику движет им? О, Бессмертный Кобольд, где же твои мудрость и величие, если ты опустился до мести человеку? Пикадор оглянулся на Антона. Парнишка сосредоточенно продолжал свой путь, но на его избитом лице охотник прочитал жестокое потрясение от только что увиденной кровавой драмы убийства. И вот этот молодой пришелец, который без содрогания не может видеть смерти врага, душа которого не глуха к состраданию, встал на защиту его дочери, поднял руку на всесильного Кобольда. В этот момент Антон взглянул на Пикадора, ища поддержки. Тот ответил ему тёплым ободряющим взглядом. Григорьев горестно вздохнул, но прекрасно понял, что хотел сказать ему охотник: впереди трудные испытания, дружище, но мы постараемся прорваться. Антон подумал о маме, Маришке, Женьке Ларионове, Пикадории, влюблённой в Ди. Что ж, не время трусить и терять самообладание. Если есть шанс вырваться на волю и помочь хорошим людям, он использует его.
Они миновали последний факел и только сейчас Антон разглядел то, ради чего Пикадор решился на этот путь. У самого конца выступа, упираясь в ещё один угол стены зверинца, лежала та самая доска, которую использовали спики для разжигания факелов. Другой её конец покоился на перилах моста. Действовать нужно было быстро и осторожно. Пикадор проверил, надёжно ли лежит этот узкий и гладкий деревянный мостик, одновременно прислушиваясь, не движутся ли поблизости разумные обитатели пещер. Только шорохи и голоса зверинца различил его тренированный слух. Пикадор осторожно ступил на доску. Она была втрое шире их предыдущей тропы, а в длину достигала десятка метров. Антон стоял на краю доски, подстраховывая охотника. В свою очередь Пикадор, перебравшись на мост, придержал короткий срез, чтобы он не соскочил с перил при переходе его товарища.
Через минуту они оба были на мосту и осторожно вошли в коридор, ведущий в главные Чертоги Кобольда. Самые смелые надежды Пикадора оправдались: комната охраны у входа на мост оказалась пуста. Похоже, оба сторожа стали добычей улов. На столе лежали недоеденные корешки камыша испы, столь любимые большеглазым народцем. В очаге горел огонь, поодаль стояло несколько корзинок с горючими камнями для заправки факелов. На крюках висели чёрные плащи с капюшонами — униформа служащих спиков Кобольда. Пикадор выбрал плащ попросторнее и бросил его Антону, потом нашёл одеяние для себя. Они накинули плащи. Григорьев, конечно, был крупноват для спика, да и лицо его, несмотря на кровоподтёки, оставалось слишком светлым даже в тени капюшона. Охотник опалил корешок испы в очаге и, когда тот немного остыл, припудрил золой лицо своему напарнику, а потом и себе. Их лица приобрели землистый оттенок, характерный для кожи спиков. Антон, правда, подумал, что лучшей маскировки, чем пара противогазов, не найти. Вот только где их здесь взять? В углу в специальной подставке имелись копья охранников. Пикадор, проверив древко и наконечник одного из них, осуждающе поцокал языком — с таким копьём и пещерную свинью не завалишь, не то что дракона.
5. Подготовка к свадьбе
15. Хрустальный зал
Они двинулись вниз по коридору, тому самому, по которому Антон проходил совсем недавно с Кобольдом и его свитой. Коридор становился шире и освещённее, где-то хлопали двери и раздавались голоса. Из-за поворота им навстречу выступили два спика в таких же чёрных плащах. Антон было рванул в сторону, но охотник, придержав его рукой, первым заговорил с «соплеменниками». Разговор Пикадора со спиками казался Григорьеву почти беззвучным чередованием звуков «с» и «п» и сильно напоминал стрекотание больших чёрных насекомых. Но в этом стрекотании имелся смысл. Охотник, за годы подземной жизни овладевший языками пещерных народцев, спросил, не мост ли они идут охранять, и, получив утвердительный ответ, заверил, что в зверинце всё спокойно.