- А надо, чтобы хорошо складывалось, упаковывалось и в гараж загонялось, - наставительно произнёс сосед.
Распрощавшись с Нефёдовыми, Ларионов свернул на тропку, ведущую над оврагом к автостанции. Ясным днём было хорошо видно, сколько здесь накидано щебня и прочего строительного мусора. На дне торчала железная арматура, на которую он, скорее всего, и напоролся. А рядом действительно лежал кусок колючей проволоки. Вот только плаща, подаренного Пикадорией, там не было.
«Надо искать Антона, - решил Женя. - А то у меня уже никакой уверенности, нормальный я человек или псих».
31. Воскресенье, 14 мая
Антон, уставившись на своё отражение в зеркале, задавал себе вопрос, чего больше испугается мама – его отсутствия или появления в таком виде. Он достал из ящика тональный крем и пудру и попытался замазать фиолетовые и чёрные синяки. Получилось не очень. Со вздохом напялив тёмные очки, он всё-таки вышел на улицу с твёрдым решением по пути на электричку заглянуть к Ларионову. Однако здесь его постигла неудача – ни продолжительный звонок, ни настойчивый стук в дверь не дали результата. Григорьев всё больше склонялся к тому, что его одноклассник со вчерашнего дня обретается на даче, а сам он стал жертвой навязчивого сна с яркими галлюцинациями.
Купив билет и сев на электричку, Антон остался стоять в тамбуре. Не хотелось, чтобы его видели знакомые.
«Возможно, я вчера пошёл на танцы и по дороге упал, - размышлял он, и сам не без сарказма добавил: – И, кажется, не один раз».
Реакция мамы была куда хуже, чем он ожидал. Сначала она раскричалась, чтобы сын немедленно бросал свою секцию, пока его не убили. Потом она решила, что у него сотрясение мозга, и порывалась бежать к дачному автомату, чтобы вызвать скорую и милицию. В итоге, намазюкав лицо кривящегося от боли сына белой мазью, она расплакалась и сказала, что он сведёт её в раннюю могилу своим поведением. Ну не мог же Антон ей рассказать, что ему пришлось выдержать схватку с орангутангами Кобольда. Тут бы она точно вызвала психиатра. Ему было очень жаль свою худенькую светловолосую мамочку, которой и так приходилось нелегко после того, как ушёл отец. В конце концов, она успокоилась, и они пошли сажать картошку. Правда, мама каждые пять минут интересовалась, не кружится ли у него голова и нет ли тошноты.
Вернувшись с берега, Евгений Ларионов прибрался в квартире, позавтракал и засел за уроки. Однако мысли его были далеки от изучаемых тем. Он пытался понять, где кончалась явь и начинался бред. Судя по словам соседа, они с Антоном действительно отплыли от их гаража вчера после полудня. Спустя несколько часов, он оказался на автостанции, а лодка была обнаружена в точке отправления. И никаких признаков пребывания в ином мире не имелось – корзинка Пикадории пропала. Вырисовывалась лишь одна правдоподобная версия – они повернули назад, когда заглох мотор, но сумели добраться домой в грозу лишь поздней ночью, разминулись в темноте, а потом он ударился головой, потерял сознание и стал жертвой весьма содержательных галлюцинаций, которые вытеснили реальность.
Вскоре вернулись родители с сестрёнкой, которая первая обнаружила разбитую бровь брата и понеслась рассказывать об этом маме. Та отвлеклась от домашних дел, чтобы как следует обработать рану и умело наложить пластырь. Отец же проявил к травме сына неподдельный интерес. Женька прекрасно видел, что его правдивый рассказ о том, что он споткнулся и наткнулся на штырь, вызвал сомнения. Покачав головой, отец постановил, что будет брать его на утренние пробежки, да и пару-тройку приёмов самозащиты нужно будет отработать. Учёба учёбой, но и маменькиным сынком быть не годится. Надо уметь давать сдачу.
Отправляясь спать, Евгений Ларионов размышлял о том, что будет завтра в школе. Может быть, Антон Григорьев сумеет прояснить, что же случилось с ними вчера.
32. Понедельник, 15 мая
Пётр Каширин уныло направлялся в школу, когда увидел Женьку Ларионова. Тот, как обычно, шагал чуть впереди по параллельному тротуару, держа за руку младшую сестрёнку. И хотя расстояние между ними было довольно большим, Пётр успел рассмотреть, что прямо над глазом у Ларионова белел лейкопластырь. Это совсем не понравилось Каширину. Неужели Антон не рассчитал и нанёс однокласснику опасную травму? Петьке хватало неприятностей из-за двойки, разве он виноват, что Григорьев так среагировал на его жалобу? Проследив, как Ларионов свернул в школьный коридор первого этажа отводить сестру-первоклашку, Каширин пулей взлетел на второй в надежде предупредить Антона. Тот одиноко стоял в ещё пустом классе и сосредоточенно доставал из папки тетради. Светлая чёлка закрывала низко опущенное лицо. Когда же он поднял голову в ответ на Петькино приветствие, Каширин чуть не потерял дар речи. Непобедимого Антона Григорьева кто-то серьёзно избил, его опухшее лицо изрядно потемнело от синяков. И тут у Петьки возникло совсем сумасшедшее предположение.