- Ты что, подрался с Ларионовым? – свистящим шёпотом спросил он.
Антон недоумённо уставился на него, а потом резко отозвался:
- С чего ты взял, что я собирался с ним драться? И вообще отвали, Кобольд несчастный.
Петька не понял, кем и за что его обозвали, но на всякий случай обозвал Антона чокнутым и ворча направился на своё место.
Но Григорьеву было плевать на сердитое Петькино ворчание, потому что всё его внимание было сосредоточено на Ларионове, который застыл в дверях, услышав последние слова Антона. Они смотрели друг другу в глаза, и им уже ничего не надо было говорить.
И им так много надо было сказать друг другу.
Конец