Когда Антон взялся нести в постель беломраморную красотку, Женька вдруг понял, почему эта статуя показалась ему знакомой:
- Слушай, это же Венера Милосская, только с руками, - удивлённо сказал он Антону. - Вот уж не думал, что она могла держать кувшин.
- Бедняга слишком долго его держала, и руки оторвались, - прокомментировал Григорьев, укладывая статую под одеяло так, чтобы кувшин не торчал вверх.
Рядом разместили мавра, которому так и не вернули его подсвечник. Теперь оставалось убрать лишнее освещение. Камни в камине залили водой, а пару оставшихся светильников догадались погасить специальным колпачком. В комнате наступила почти полная тьма, лишь из-под тяжёлых штор окна едва пробивался тусклый ночной свет. Прихватив пару подушек и покрывало, ребята отправились за кровать, там, под защитой спускающегося полога, у них получилось уютное убежище.
На этот раз их противники запаслись терпением и не показывались довольно долго. Однако вскоре дверь вновь начала тихо отодвигать комод. Антон на всякий случай взял в руку отобранный у мавра тяжёлый канделябр, а Женька вооружился кочергой, взятой у камина. Они старались сидеть в своём укрытии неподвижно, но по тихим шагам в спальне догадались, что взломщики просочились внутрь. Шорох послышался с обеих сторон кровати, а потом раздался скрежет металла по камню. Похоже, что убийцы начали резать статуи, принимая их за спящих гостей. Однако очень скоро негодяи начали повизгивать и подвывать, понимая, что их усилия оказываются напрасными. И тут Антон закричал страшным голосом, вспомнив уроки тренера Сергея Васильевича. Метод подействовал, потому что убийцы заметались и почему-то бросились не к полузадвинутой двери, а в сторону окна. Негодяи сорвали тяжёлые шторы, распахнули рамы и выпрыгнули вон. Их крики раздались далеко внизу, а в комнату ворвались шум моря и лунный свет.
Ребята бросились к окну, но увидели лишь ночной прибой, который в этом месте бил прямо в стену замка.
- Звери алчные, пиявицы ненасытные! – процитировал Радищева вслед бежавшим врагам Женька и от души пожелал: - Скатертью дорожка, скушай вас бульдожка.
- Куда они делись? – поинтересовался Антон, разглядывая берег. – Волной смыло?
- Мы их неплохо напугали, - сделал вывод Ларионов. – Будем надеяться, что до утра не сунутся.
Они закрыли окно, вновь придвинули комод к двери и не сговариваясь отправились спать в своё убежище. Венера и мавр до утра нежились в шёлковых простынях и покрывалах королевской кровати.
6. Крестница Мадам
Когда Евгений Ларионов проснулся, спальню заливало солнце. Надежда на то, что всё пережитое окажется ночным кошмаром, неумолимо растаяла. Комод по-прежнему держал оборону, плотно прижавшись к двери. Это говорило о том, что ночные гости не возвращались. Григорьев разоспался во всю богатырскую силушку, и Женька решил его разбудить. Не так уж у них много времени, чтобы тратить его понапрасну.
Антону сначала показалось, что его трясёт за плечо мама и что надо вставать и собираться в школу. Однако увидев Женьку Ларионова и окружающую обстановку, Григорьев не без печали понял, что их странное приключение продолжается. Надо было спускаться вниз для серьёзного разговора с Мадам. Они вернули статуи на положенные места, умылись и привели себя и спальню в порядок. Комод был водворён на прежнее место, и можно было выходить в коридор. Тот оказался пуст, а опасная дверь на другой стороне была чуть приоткрыта. Заперев спальню, ребята осторожно двинулись к лестнице. Судя по всему, вооружённые серпами вампирюги в свою комнату так и не вернулись, и у Антона возникла мысль проверить их убежище.
Они осторожно заглянули в дверь, а потом решились войти. Комната казалась пустоватой по сравнению с роскошной спальней, где они провели ночь. Вместо кровати здесь стоял голубой диван, достаточно красивый, но изрядно потёртый и засаленный, грязным был и узорчатый ковёр, покрывавший пол. Из-за тяжёлой синей шторы едва пробивался свет, в комнате стоял неприятный удушливый запах. Антон попытался отдёрнуть занавеску и в ужасе застыл. Как оказалось, окно комнаты находилось в полукруглой нише. Ларионов почувствовал подступающую тошноту, когда увидел то же, что и Григорьев. На полу возвышалась груда черепов, живо напомнив ему картину Верещагина «Апофеоз войны», висящую в Русском музее. Теперь сомнений не оставалось. В их спальню ломились убийцы-головорезы, которым были нужны новые трофеи.