Антон уже хотел задёрнуть штору, чтобы убрать с глаз долой нагромождение останков, когда Ларионов, пересилив себя, внимательнее взглянул на то, что находилось перед ним. О нет, он не решится взять в руки череп с гамлетовскими словами «Увы, бедный Йорик! Я знал его, Горацио…» Но, опустившись на корточки и внимательно вглядевшись, Женька произнёс:
- Это не люди.
Антон присел рядом. Один череп лежал с краю, обернувшись к ним анфас. И хотя по размеру он был весьма сходен с человеческим, имелись и явные отличия.
- Смахивает на противогаз, - заключил Григорьев.
И Ларионов не мог с ним не согласиться. Глазницы были слишком велики, а нижняя часть с носовым отверстием и челюстью продолговато тянулась вниз. Но они оба были уверены, что перед ними не останки овец, свиней или каких-то подобных существ.
- Похож на череп гуманоида, - заключил Женька. – И затылок пробит. Эти твари достают мозг.
Выйдя из зловещей комнаты и плотно закрыв за собой дверь, оба юных путешественника в молчании и тревожных размышлениях начали спускаться вниз по лестнице. В нижнем зале они убедились, что Мадам была не одна. Вместе с ней за массивным столом, которого вчера вечером здесь не было, кто-то сидел. Когда же этот человек обернулся на раздавшиеся шаги, Григорьев и Ларионов с облегчением убедились, что это не вампир и не ещё какое-нибудь страшилище, а молоденькая девушка.
- Это моя крестница Пикадория, - представила новую гостью хозяйка, ребята в ответ назвали себя. – Она пришла с Острова Пещерных Охотников и будет вашим проводником и переводчиком. Мне только нужно некоторое время, чтобы помочь ей вспомнить ваш язык.
Мадам пригласила ребят занять места за столом, сама же с девушкой отошла ближе к камину. Пикадория доверчиво приблизилась к хозяйке замка, а та, склонившись над своей крестницей, приложила руки к её голове, закрыв уши и щёки.
Антон с Женькой, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Девушка была симпатичная. Совсем не высокая, но и не слишком низкая. Её нельзя было назвать худой, но крепкая фигурка выглядела стройной и ладной, а платье, напоминающее одеяние американских индейцев, оставляло открытыми соразмерные и сильные руки и голени. На смуглой коже имелись синяки и царапины, что позволяло предположить, что крестница Мадам – не барышня-домоседка, а отважная искательница приключений. У Пикадории были тёмные кудрявые волосы и круглое задорное личико с обветренными малиновыми губыми и тёмными веснушками. Но особая прелесть заключалась в живых сверкающих глазах тёмно-карего цвета, которые сейчас устремились на прекрасное и будто выточенное из мрамора лицо хозяйки замка. Глядя на двух неподвижно застывших женщин, Евгений Ларионов с особой ясностью осознал, что Мадам – не человек.
Прошло не так уж много времени, и хозяйка с гостьей вернулись к столу. Пикадория повернулась к ребятам и произнесла невыразимо приятным звонким голоском:
- Приветствую вас, пришельцы! Как спалось?
Она взглянула на свою крёстную, и та одобрительно кивнула. Сложный язык другого мира звучал правильно.
- Прекрасно спалось, - не без язвительности ответил Антон. – Половину ночи пришлось отбиваться от парочки убийц с серпами. У вас тут всегда гостям отрезают головы?
- Я же просила запереть дверь, - бесстрастно заметила Мадам.
- А что толку запирать дверь, если у них есть ключ? – сердито спросил Григорьев.
Казалось, что женщина удивлена этой новостью, хотя её лицо оставалось по-прежнему неподвижным. Зато Пикадория весьма эмоционально реагировала на беседу, переводя взволнованный взгляд то на одного, то на другого собеседника.
- Вы подняли руку на слуг Кобольда! – несколько повысила голос Мадам.
- А что, надо было не мешать им развлекаться? – недобро поинтересовался Антон.
- Мы их и пальцем не тронули, - вступил в разговор Ларионов. – Они просто попытались отрезать нам головы своими серпами, а когда у них не получилось, выпрыгнули в окно.