– После того, как новообращенный самостоятельно входит в Поле, он должен вступить в бой с сильнейшим воином Дома.
– И победить? – удивился я.
– И проиграть. Затем павшего инициируют. Сцеживают кровь и пронзают плоть серебром. Видал серьги? В следующий раз новообращенный входит в Поле уже Мертвым – бесстрашным воином, искренне преданным своему клану, не чувствующим боли и сострадания, безразличным к ужасу смерти. Чего бояться, если ты уже мертв?..
– Получается, Мертвые сильнее вас… нас?
– Пошли отсюда, – сказал Макс, выпрямляясь. – Водопад уже близко.
Мы не разговаривали минут десять – пока впереди между деревьями не заблестела неширокая, но очень быстрая лесная речка. Я все переваривал столкновение с оборотной стороной героических приключений. В книгах все не так. Гадов-противников в честном бою поражают точным ударом в грудь. Они скрежещут зубами, бормочут длинные проклятия и умирают пачками, раскинувшись на поле брани в картинных позах. Положительный воитель, раненный в левое плечо (почему всегда в левое плечо, а?!) перевязывается и ублажается златокудрой девой, чтобы на восходе выйти с ней в цветущую, освобожденную от зла долину, откуда чудесным образом исчезли многочисленные окровавленные трупы врагов… «И они рука об руку зашагали навстречу новому солнцу и новой жизни…»
Завидев речку, Макс пробормотал:
– Вышли на финишную прямую, – и без всякого перехода продолжил: – Чувства гуманности и филантропические стремления распространяются все более и более. В Лейпциге образовалось общество, поставившее себе задачей из сострадания к печальной кончине старых лошадей… есть их.
Я даже приостановился. Я не понял и половины.
– Это ты чего сказал? – спросил я.
– Это не я сказал, – ответил оружейник довольно мрачно. – Это Кьеркегор.
ГЛАВА 4
Речные мутные воды несли с собой черные, сверкающие, как бы лакированные коряги, ветви, листья и прочий лесной мусор. Река шагов в десять шириной бурлила в обрамлении крупных валунов – будто кто-то специально выложил ими берега: так, чтобы сложно было подступиться к воде. Шум реки сливался с грохотом близкого уже, но пока не видимого из-за деревьев водопада.
Пробежав немного вдоль валунов, Макс остановился. В его руках снова появились ножи.
– Две новости! – выкрикнул он. – Одна плохая, вторая еще хуже.
Я быстро огляделся. Вроде никого.
– Водопад метрах в двадцати! – Он тронул свой знак Дракона. – А наших поблизости нет. Мы пришли первыми! И вторая новость… Вон там, кажется, что-то… Ай, черт!
До того, как с его губ сорвалось последнее восклицание, я успел посмотреть туда, куда смотрел он. Заросли кустарников рухнули, скошенные под корень, и к реке, отрезая нам путь к отступлению, бросился воин в сверкающей кирасе. Белые, как снег, длинные волосы, скрученные на затылке синей бечевкой, летели за ним диковинным хвостом. Широкий и, должно быть, очень тяжелый меч он держал у груди обеими руками.
Макс, пригибаясь, метнул в него один за другим два ножа. Воин на бегу дважды отпрыгнул – вправо-влево, – и ножи пролетели мимо.
В ушах Мертвого неслышно звякали сразу четыре кольца. По два в каждом ухе. Он уже не бежал, он приближался странным танцующим шагом, как-то вполоборота, левую руку, защищенную на плече и предплечье двумя длинными пластинами, выставив вперед, а правую – с мечом – отведя назад для удара.
– Никита!
Обернувшись, я заметил, что Макс уже вскарабкался на валун. За его спиной бурлила река.
– Скорее! Скорее! Давай сюда, чего встал!
Чтоб я сдох, если я именно хотел вступить в единоборство с Мертвым. Оторопел и упустил драгоценные секунды – вот как было. Когда Макс снова заорал:
– Сюда лезь! – и он, и я понимали, что уже поздно.
Мертвый теперь не бежал, а шел на меня спокойно. Он даже не улыбался, он недовольно щурился. Наверное, разглядел, что на руках моих нет колец – что с меня даже маломальского трофея снять нельзя будет и воспринимал меня как досадное препятствие на пути. Сейчас вот быстренько покончит с придурком, неумело держащим в руках меч, и ринется дальше.
Ждать смертельного удара было попросту невыносимо. Я завопил что есть сил и что есть сил ударил мечом, метя в белое невыразительное лицо. Мертвый легко отбил удар, крутнул свой меч, превращая оборону в атаку, и обратным движением точно раскроил бы мне череп, если бы я удержался на ногах.
Но меня занесло вперед. Я покатился мимо противника кубарем по траве вдоль валунов, стараясь не выпустить из рук меч; я вскочил на ноги шагах в пяти от врага и с удивлением заметил, что, пока катился, умудрился не распороть себе брюхо собственным оружием.
Мертвый прыгнул ко мне, попутно закованной в железо рукой отбив брошенный Максом нож – будто отмахнулся от мухи. На этот раз времени у меня было мало. Я едва успел подставить клинок под удар широкого меча. Удар был так силен, что меня отбросило на два шага назад, а ладонь руки, сжимающей меч, обожгло как кипятком. Еще удар – отточенное лезвие летит мне в глаза". Я шарахнулся в сторону. Лезвие свистнуло у лица, и я опять не удержался на ногах и упал. Мертвый шагнул, одновременно замахиваясь… и вдруг вскрикнул, дернувшись всем телом.
Задыхаясь, я поднялся. Мертвый, не сводя с меня побелевших глаз, зубами вытаскивал метательный нож из левого предплечья. Молодец Макс – сумел вс?дить ему между защитных пластин!
– Никита-а!
Дерьмо собачье! Надо было бить тогда, когда он был занят своей раной! Я снова, как дурак, промедлил и теперь отступал, глядя на то, как Мертвый, выплюнув нож на траву, шел на меня, вращая над головой мечом. Быстро, быстро, еще быстрее. Сверкающий круг, в который превратился меч, завораживал – глаз не оторвать. Наверное, Мертвый на это и рассчитывал.
– Сука! – закричал я, стряхивая наваждение. – Вертолет гребаный! Иди, бабушке своей засади!!!
Круг рассыпался. Мертвый остановился, удивленно моргнув. Не думая,» швырнул меч ему в голову, повернулся и побежал. Через несколько секунд Макс, сопя, уже втаскивал меня на валун.
Прежде чем прыгнуть в воду, я оглянулся. Мертвый, оскалясь, бежал ко мне со всех ног. На лбу его темнела отметина от моего меча.
Воды в реке было по пояс, но сильное течение сбивало с ног. Нам не надо было прилагать усилий для того, чтобы двигаться вперед. Мы просто старались удержаться на поверхности и по возможности уклонялись от больших коряг, кувыркающихся следом. Уши забивало водой и мерным грохотом, становящимся все громче и громче.
Мертвый бежал по берегу, не отставал.
– Грубо! – кричал Макс, отфыркиваясь и прикрывая ладонью нос от брызг. – Но действенно. Я бы никогда до такого не додумался! Надо же! Я думал – тебе каюк! Уверен был, что ты и минуты не продержишься!
– А дальше что?! – проорал я.
– А?!
– Дальше?!
Макс сразу заткнулся. Ясно, что дальше. Водопад. Некоторое время мы в безопасности, ну а потом?.. Мертвый в воду за нами не полезет. Будь он хоть сто раз искусный боец, но со всем его железом по пояс в бурлящей воде многого не навоюешь. Вылезти бы на берег с другой стороны – но это тоже вряд ли получится. Вон Макс – шарит глазами по высоким осклизлым валунам в поисках малейшей лазейки. Хрен там. Я ж говорю – как будто кто-то специально наваливал эти чертовы камни, готовя нам ловушку.
Пару раз я хватался за кулончик – мне все казалось, что он немного нагрелся. Ничего подобного – холодный. Мы с Максом финишируем у водопада первыми. Ура. А другие Драконы даже тел наших не найдут. Ну, если только дальше по течению, за водопадом, где-нибудь к камням прибьет.
Грохот все усиливался. Странно, но сейчас я настоящего страха не ощущал. Счастье, пузырящееся во мне от того, что я вышел живым из смертельного боя, заглушало все остальные чувства.
Зато Макс явно начал паниковать. Теперь он искал не лазейку, а хотя бы уступ над поверхностью реки, за который можно будет зацепиться. Коряги и ветки, проплывавшие мимо, каждый раз заставляли его вскрикивать. Течение стало много сильнее. И вода все чаще накрывала нас с головой. Мы, не сговариваясь, повернулись спиной к водопаду, как могли тормозили движение, но все равно воин Мертвого Дома остался далеко позади. И Макс отстал от меня – я как более легкий несся впереди. Нас неудержимо тащило туда, где твердь под ногами окончательно исчезнет, толщи воды увлекут нас вниз, сбросят черт знает с какой высоты, расплющат, скомкают, сломают, убьют…