Согнувшись, он скользнул под большую плиту, расколотую пополам. Макс прыгнул следом. Я оглянулся – крави нигде не было видно.
– Борька! – позвал я.
Он не откликнулся и не показался.
– Никита, ты идешь? – гулко бухнул из подземной черноты голос оружейника.
– Сейчас… Борька!
– Птичку свою потерял? – Макс будто обрадовался этому обстоятельству. Вообще, как я заметил, Драконы к моему крави относились с опаской. Чем он их пугал – этого я понять никогда не мог.
– Борька!
Никакого ответа.
– Никита, давай скорее!
Внезапно я увидел его, крави. Большая черная птица, отчетливо заметная на фоне обагренной лунным светом белой плиты, косо вросшей в песок, подняла голову и обожгла меня красными, как воспаленные угли, глазами. Я окликнул снова, но он отвернулся. Перелетел через плиту, опустился на ровную и чистую, довольно обширную площадку, цепкими когтями сгреб песок, отбросил его назад, как собака. Раскрыл клюв и каркнул. Потом прыгнул ко мне и каркнул еще раз.
– Туда? – удивился я. – Там ничего нет.
– Никита, ты идешь или нет? Сколько можно копаться?
А крави именно копался на площадке – раскидывал песок в разные стороны, время от времени поглядывая в мою сторону.
– Никита! – Макс высунул из дыры облепленную рваными прядями голову.
– Ладно, иду, – проворчал я и спустился в дыру.
Подземный ход расширился не сразу. Первые несколько метров мы ползли на корточках. Тучному Максу было труднее – он старался двигаться быстрее и из-за этого чаще ушибал спину и голову о низкий потолок. Потом ход резко пошел вниз, стены раздались в стороны, потолок словно взлетел и стал совсем не виден в липкой темноте. Мы получили возможность подняться на ноги.
Дозорный вел нас уверенно. Скоро звук наших шагов изменился – теперь шипы на наших подошвах клацали звонко, и клацанье отдавалось долгим эхом в непроглядной темноте – значит ход расширился настолько, что превратился в громадную подземную пещеру.
А потом замерцал красно-оранжевый лохматый свет костров. Гхимеши отлично видят в темноте – припомнил я. Огонь им нужен не для освещения, а скорее для приготовления пищи.
Воины, которые встречались нам на пути, пропуская дозорного, горбились в поклонах, бормоча:
– Хвала-Создателям-их-ненависть-позволила-нам-жить… – и я чувствовал, что неприязнь к народу, бесстыдно воспользовавшемуся моей неосведомленностью, исчезает. Вот куда завела гхимеши их жажда силы и власти. В подземные вонючие норы.
Воздух стал гуще, запахло дымом и еще чем-то… вроде как мокрой шерстью и подгоревшей едой. Чем они могут здесь питаться? Надеюсь, встреча со Старейшим Ирри будет короткой, и нам не предложат угощения… Интересно еще, каким образом дым выходит на поверхность? Наверное, гхимеши зажигают огонь только по ночам, или, может быть, эти подземные обиталища так велики, что нужды в дополнительной вентиляции нет? У костров копошились многочисленные фигуры. Некоторые из них явно были женскими, некоторые – детскими. В Полях из местного населения довольно редко можно увидеть кого-нибудь, кроме воинов. Все-таки как ни крути, а Создатели были обыкновенными детьми, мальчишками, противоположный пол их еще не должен был интересовать. От них и пошел уклад абсолютного патриархата. Я замедлил ход, чтобы полюбопытствовать, но, углядев над одним из костров подвязанное на колышках сморщенное тельце сшиас, тут же бросился догонять дозорного и Макса.
Дозорный неожиданно свернул в высокий проход в стене. Опять мы пошли по узкому коридору, и опять звук наших шагов стал глуше. Эхо почти исчезло.
– Долго нам еще? – спросил оружейник, и по голосу я догадался, что он поеживается. – Вообще странно, что Старейший и Всевидящий Ирри нас не встречает.
– Вас встретит Большой Отомо.
– Это еще кто такой?
– Большому Отомо подчиняются все гхимеши, кроме Старейшего и Всевидящего…
– Понятно… Так все-таки насчет Старейшего…
Дозорный остановился и что-то негромко проговорил в темноту. Тотчас впереди вспыхнул факел, и мы увидели, что коридор заканчивается округлым отверстием, освещенным неровным огненным светом изнутри. Дозорный отступил в сторону, давая нам пройти. Макс шагнул первым, я – следом за ним.
От огня в моих глазах еще плясали красные пятна; переступив порог, я мог увидеть только небольшую комнатку с низких потолком и двоих воинов, один из которых держал факел.
– Ирри! – позвал я, прикрывая ладонью глаза.
– Старейший и Всевидящий! – поддержал меня оружейник.
Воин опустил факел пониже.
Старейший и Всевидящий Ирри стоял на коленях посреди комнаты, будто молился – в позе неудобной, когда спина прямая, и пятки не касаются зада. Руки его были странно, по-лягушачьи, сложены на груди – коричневыми морщинистыми ладонями наружу, голова запрокинута далеко назад, а рот широко раскрыт.
– Старейший? – окликнул я, а Макс тронул его за плечо.
– Всевидящий Ирри не услышит, – проговорил кто-то.
Воин, непомерно широкий в плечах и низкорослый, вступил под свет факела. Волосы его, грубые и толстые, как собачья шерсть, были заплетены во множество косичек, ниспадающих на плечи.
– Старейший и Всевидящий Ирри не слышит и не видит вас, – повторил воин.
– Большой Отомо? – уточнил я.
– Хвала-Создателям-их-ненависть-позволила-нам-жить, – склонился воин. – Меня называют Большим Отомо. Народ гхимеши подчиняется мне.
– Что с Ирри?
– Он лишен разума. Он открыл свой разум для того, чтобы узнать истинные планы Совета, и теперь его разум пленен.
– Ничего себе… – выговорил Макс. – И давно он так?..
– Завтра будет пятый день.
Вот тебе и радиоперехват… Я не удержался и сплюнул. Плевок попал прямо под колени застывшему Старейшему. Ирри, конечно, не шевельнулся, а Большой Отомо и воин с факелом отшатнулись. По стенам и потолку подземной комнаты метнулись разлапистые тени.
– Полный привет, – сквозь зубы сказал оружейник. – Скала оцеплена сотнями воинов, черт их поймет, как они узнали о нашем приближении! В общий мир проникают твари, которым там не место; в общем мире нас травят, как псов, и пути к кафу теперь нет… А тут еще и единственный источник информации накрылся…
Факельный свет играл на оскаленных белых зубах Ирри.
– Мы знаем, что к Скале пришли воины шести народов, – проговорил Большой Отомо. – Но мы согласны дать вам ушшуа. Ушшуа принесет Драконов к средним уступам Скалы. Воины у Подножия ничего не смогут вам сделать…
– Ушшуа что – воробушек? – вскрикнул Макс. – Враг у Подножия засечет его за много километров до Скалы. Здесь же открытое пространство! Они пошлют сотню-другую воинов наверх – к средним уступам, и те в конце концов настигнут нас! Разве что лететь ночью?.. Прямо сейчас? Вряд ли успеем. Через полчаса рассветет. Шесть часов от прохода с Ледяного Поля плюс четыре – сюда. Десять часов пешего пути до Скалы. Ну, полет, положим, займет гораздо меньше времени, но… Ушшуа – огромные твари, и окрас у них больше светлый, чем темный. На фоне самого черного неба они все равно будут заметны. А, дьявол, ерунда все это! Думаете, я такой вариант не прокручивал? Ничего не получится.
– Надо было сразу идти, – брякнул я. – Не сворачивая никуда. А там – будь что будет. Я готов к битве.
– А я нет! – рявкнул Макс.
– А ты можешь подождать меня здесь!
– Вообще-то мысль, но… Нет уж, я пойду с тобой.
Он посмотрел на меня, а я – на него. И я вдруг понял, почему Макс решил пойти со мной на Скалу. Пожертвовать собой желает. Желает искупить свою вину за то, давнее предательство – вот и все, и ничего больше. Как глупо-то, господи! И главное – мне-то зачем нужно, чтобы он просто так сгинул? Воин из оружейника, прямо скажем, никакой, в битве помощи мне от Макса не будет. Только мешать будет. Нет, глупо, ужасно глупо! Ни хрена я его с собой не возьму!