– Что-то ты разговорился. Кстати, однажды Петр Первый хотел издать указ, по которому кто сворует на стоимость веревки, тот на ней и повешен будет.
– И что? Не издал?
– Побоялся, что без подданных останется! Сам подумай: в нашем-то обществе, где власть и деньги решают все, бошки рубить не олигархам будут, а таким, как ты. А по телеку, как обычно, расскажут красивую историю, какой ты был сволочью, и все в нее поверят. Я сам опер, и посажал мужиков достаточно, но что-то ни одного не поймали, кто миллиардами тырил. А вот тех, кто колбасу или пивко в магазине украл, так таких среди осужденных хоть пруд пруди. Вот так вот, Витек!
Подойдя к одному из домов, Зверев и Четырин увидели сидящего на пороге мальчика лет восьми.
– Привет, – поздоровался капитан с мальчиком, который молча смотрел на чужаков. – Послушай, как тебя зовут?
– Никита, – тихо ответил тот.
– А меня дядя Леша. А что ты тут делаешь в такое время?
– Играю.
– Играешь?! – Зверев огляделся по сторонам.
– Ну да.
– А где твои родители?
– Дома.
Капитан постучался. Хотя в избе горел свет, дверь никто не открыл. Тогда он толкнул ее, но она оказалась заперта. Виктор в это время обошел лачугу, заглядывая в окна.
– Ну как, что-нибудь увидел?
– Глухо, как в танке!
– Странно, малец на улице мерзнет, а родителей нет.
– Что дальше делать будем?
– Ты с парнем побудь, а я пока к другому дому схожу.
– Послушай, я в няньки не нанимался! Мне что, своих проблем мало?
– Я тебе сказал, останься! Мороз под тридцатку, а он здесь один сидит. Может, случилось чего? Я быстро, туда и обратно.
– Нормально ты придумал! Давай с собой его возьмем, мать Тереза херова?
– Эй, ребята! – окликнул их чей-то голос.
Виктор и Алексей обернулись и увидели пожилого мужчину. Одет он был небрежно, но его экипировка превосходно вписывалась в интерьер деревушки: старая потертая фуфайка, теплые штаны, валенки и обычная шапка-ушанка. Стоял он, немного сгорбившись, опираясь на палку.
– Оставьте мальца в покое, его судьба уже решена. Не ваша это сейчас забота.
– Не понял. Ты сейчас, дед, про что это?
– Что тут непонятного? Чего вам надо? Можно и у меня спросить. А ломиться среди ночи в дверь к людям незачем. Так что вы здесь забыли, в нашей-то глухомани?
– Послушайте, нам нужен дом, который находится на улице Новая.
– Так здесь всего одна улица.
– Нам нужен дом номер семь.
– Это дом бывшего здешнего священника. А зачем он вам?
– Нужен, дед. Просто нужен.
– Так он сгорел. Больше года назад сгорел. Как это произошло, ума не приложу.
– Как сгорел?
– Молча. Сгорел и все. Огонь не спрашивает, зачем и почему, он действует – беспощадно и без эмоций. Страшная и великая сила. Сила, она вообще страшная вещь, если попадает не в те руки.
– А где ж тогда те, кто там жил?
– Так насчет них вам лучше к бабке Лиде обратиться. Это ее сын был, ну, священник наш. Она, правда, после всего случившегося головой поехала, но разговаривать с ней можно, хоть и странная она. Так что если она чудить начнет, то вы не пужайтесь: она мирная и простая женщина.
– А где она живет, дедуль?
– Так на окраине. Сейчас прямо пойдете до конца деревни, и увидите: ее дом в низине стоит самым последним, мимо уж точно не пройдете. А за мальца не беспокойтесь, я за ним присмотрю.
– Спасибо, дед, выручил, – Зверев кивнул Четырину, и они зашагали в указанном направлении.
– Давно тебя ждали эти люди, тринадцатый, очень давно. Посмотрим, на что ты способен, – глядя им вслед, тихо произнес старик.
Завернув за угол одного из домов, он увидел сидящего возле забора человека в дорогом кожаном плаще и присел рядом с ним, опершись на свою палку.
– Разве ты не удивлен видеть меня здесь и сейчас? – спросил у него Анатас.
– Удивлен. Удивлен, что вижу тебя одного.
– Разве я могу быть один? Они всегда со мной. Тебе ли этого не знать?
– Но я не чувствую их присутствия рядом.
– Они скоро будут.