– Он что, управлял Церковью?
– Конечно. Все папство было в его руках. Или ты думаешь, что ваш Бог одобрял действия инквизиции? Или, может, считаешь, что это Он приказал людям организовать крестовые походы? Александру нужна была кровь, и он получил ее сполна. В ней можно было бы утопить не одну тысячу человек. Да и сейчас мало что изменилось. Все, как и прежде, принадлежит ему. Вы, люди, видите только то, что вам дозволено, и ваши проблемы и узкое мышление не позволяют вам заглянуть глубже.
– Ради чего все это?
– Подумай, ты должен знать.
– Ради чего?!
– Думай!
– Он хочет выставить человечество в самом скверном обличии? Хочет, чтобы Бог отвернулся от нас?
– Именно. Он хочет, чтобы вы стали принадлежать сами себе. Вот тогда у вас начнется настоящая резня! Хотел бы я посмотреть на это: миллиарды людей, неподконтрольных никакой силе. Это будет поистине ад на земле. Больше мне нечего тебе рассказать.
– Почему ты называешь меня неприкасаемым?
– Тебя никто не тронет, пока ты сам все не вспомнишь. Это единственная твоя защита пока.
– Что я должен вспомнить? Кто я такой?!
– Я не знаю, мне не была интересна твоя биография. У меня нет правил, и все, что я делаю, направлено лишь на то, чтобы выжить. Их законы на меня не распространяются, поэтому я был так нужен Александру. Сейчас тучи сгущаются – ты видишь, где я оказался. Твоя участь не лучше. Когда придет время, сделай свой выбор.
– Какой выбор?
– Правильный, – тяжело, на выдохе произнес Лекант и закрыл глаза. Его голова снова опустилась.
– Помер что ли? – тихо спросил Виктор.
– Не знаю. Нам пора идти.
– Куда идти?
– Нам пора!
Девушка сидела в своей комнате, рассматривая потертую черно-белую фотографию своей семьи – единственное, что осталось у нее от прежней жизни. Пристально вглядываясь в лица, она теребила карточку в руках, а из ее глаз текли слезы. На Татьяну нахлынули воспоминания, которые она старалась прятать в самом укромном уголке своей души. Вдруг в комнату вошел охранник и пригласил ее к учителю. Она быстро вытерла слезы, спрятала фотографию и послушно направилась за молодым человеком.
Виктор и Алексей уходили вглубь туннеля. На стенах повсюду висели черепа животных, проступали узорчатые росписи, в которых неизменно присутствовал знак пентаграммы в огне.
– Интересно знать, где все люди? – тихо спросил Виктор.
– Лучше бы их вообще не было. Если ты еще не в курсе, то самый страшный хищник на планете – это человек.
– Ты что, забыл, с кем только что общался? Вот хищник так хищник.
– Витя, они себя истребили за какой-то пустяшный период времени, а мы, как ни крути, воюем тысячелетиями и все никак друг друга не перебьем.
Коридор расширялся, и вскоре они услышали гул, походивший на звук жужжащего пчелиного роя. Гул становился невыносимо громким. Прямой коридор сменился разветвленной системой с множеством дверей и закоулков. Зверев шел впереди, обходя охрану так ловко, словно сам вырос здесь. Вскоре Алексей и Виктор вышли на площадку, с которой хорошо просматривался огромный круглый зал. В нем несколько тысяч людей произносили в унисон какие-то заклинания. Перед ними стояла двухметровая статуя, изображавшая зверя с оскаленной волчьей головой, над которой острыми пиками возвышались рога. Тело божества было до пояса человеческим, ноги позаимствованы у буйвола, а постамент обвивал длинный крысиный хвост. Золотая статуя сказочно мерцала, отражая свет сотен факелов и свечей.
– Интересно, что они бормочут? – поинтересовался Виктор.
– Это латынь, они молятся.
– Откуда ты знаешь?
– Понятия не имею, но я понимаю, о чем они говорят.
– И о чем же они там говорят?
– Это древний ритуал жертвоприношения. По всей видимости, их бог – это то существо, которое изображает статуя.
– Интересно, она из золота?
– Скорее всего. В древности в жертвоприношениях всегда использовалось золото.
– Откуда такие познания? Только не говори мне, что это в школе проходят.
– Я много читал.
– А латынь?
– А вот это уже загадка даже для меня.
– Интересно, и кого они принесут в жертву?
– Явно не курицу. Ты видел, чем выложены стены их храма наверху?
– Мать твою! Кто же они такие?
– Фанатики долбанные, а может, простые люди, как ты и я.
– Извини, но я не выкладываю стены человеческими черепами и не приношу в жертву людей.
– У всех свои тараканы в головах и скелеты в шкафах.
Охрана вывела человека с черным мешком на голове. Толпа взревела. Беднягу протащили через присутствующих и швырнули к алтарю. Монах в кроваво-красной одежде снял мешок с головы жертвы, которую затем привязали к статуе. Охранник вонзил в грудную клетку мужчины острый нож и, вскрыв ее, вырвал бьющееся сердце. Толпа снова взревела. Сердце вложили в пасть идола, а на голову умершего надели терновый венок, после чего его тело отвязали и бросили в толпу. Следом привели еще одного человека в таком же черном мешке, и толпа взревела опять.