Тринадцатый, ты ещё здесь?
Ты видишь, как небо меняет цвет,
Как по бездорожью вся жизнь летит.
Крещенье любовью сошло на нет,
Но сердце надеждой ещё болит.
Ты каждый день пробуешь мир на вкус,
Исследуя следствия всех причин.
Весь мир — проверка на прочность чувств,
Где даже счастье немного горчит.
Лариса Фомина-Иохельсон
Дом, работа, работа – дом. Не ритуал, не традиция, обязательная трудовая повинность, принудительная мобилизация нервов и сил.
Серёжа, сын, уже пришёл из школы. Готовит уроки, Забрать из садика Вику, отовариться в продуктовом магазине, приготовить ужин, проверить домашнее задание, запустить стиральную машину, пропылесосить пол, накормить, вымыть посуду. Позвонить маме. Рассказать дочке сказку на ночь. Всё как всегда. “И скучно, и грустно, и некому руку подать…”
– Возможно, останется время прочитать несколько страниц “Джейн Эйр”, если не свалюсь в изнурительном бессилии.
– Если бы не дети, – тысячи раз думала она, – впору наложить на себя руки. Разве это жизнь?
Прежде, когда она жила с Игорем, маршрут был такой же, но воспринимался иначе: домой Марина летела на крыльях любви и никогда не уставала.
Прошло два года, как муж оставил её наедине с привычками, рождёнными неприкаянным одиночеством, скудным достатком и заботой о детях.
Память о счастливой супружеской юности стала постепенно рассеиваться, словно строки книжного текста, которые бессмысленно запоминать, потому что переживать можно лишь то, в чём принимаешь деятельное участие.
– Распутник всегда на распутье, – внушала себе Марина.
Принудительное расставание ввергло её в состояние изменённого сознания. Она даже не заплакала тогда. Причина измены не имела решающего значения. В шоковую пучину погрузил сам факт.
– Я это, прости, ухожу от вас, – сумбурно отрапортовал муж, – у меня другая семья. Так вышло. Ты ни в чём не виновата.
– Ладно, – задержав, сколько позволили лёгкие, дыхание, согласилась жена, – так или не так, перетакивать не будем. Стрелять при попытке к бегству – не мой метод. Погрущу, погрущу… и другого поищу. Шутка. Чего стоишь, проваливай!
Почти до утра из глаз произвольным потоком лились слёзы. Потом Марина заснула, погрузившись в беспокойный эротический сон, в котором в одной квартире жили он, она и молодая (хотя она совсем не знала, какая именно) любовница, которая последовательно доминировала в каждой непристойной сцене, оставляя ей роль стороннего наблюдателя.
Ломка длилась довольно долго. Гадкие сны безжалостно ворошили прошлое, давая призрачно безосновательную надежду непонятно на что. Но у судьбы были совсем другие планы, раскрывать которые она не желала.
Марина часто думала – почему? Почему мужчины, мечтая о бескорыстной любви, о гармонии чувств и сентиментальном романтизме, о непорочном слиянии душ, в состоянии поиска возвышенного совершенства в первую очередь оценивают физическую оболочку претендентки, особенно выпуклые составляющие её стройной фигуры. Не забывая при этом вычислить безупречность геометрии тела и осанки, категорию эмоциональной чувствительности, наличие невинности, характеристики женственности, скромность, сообразительность, обаяние, наличие и разнообразие навыков и талантов, способность подчиняться и уступать, а также магический дар при помощи искусственных ухищрений привлекать интимное внимание.
И это лишь то, что на поверхности. Чтобы определить прочие необходимые для принятия судьбоносного решения характеристики женихи требуют немедленного телесного контакта с проникновением в сокровенные пределы.
Дамы с пробегом и довеском давно вышли в тираж. Разве что для одноразовых встреч годятся. Следовательно, на Марине висит несмываемое клеймо – бывшая в употреблении.
Но ведь давно известно: если долго всматриваться в бездну, бездна начинается всматриваться в тебя. Неужели за её страдания никто не ответит?
Марина придирчиво разглядывала себя в зеркало. В одежде и без неё.
Вроде ничего. Женщина как женщина. Стройная. Мышцы не висят. Кожа гладкая, бархатистая. Мелодичный голос, маленькие аккуратные ногти, высокая грудь, стильная причёска, приятная мимика, мягкая кошачья грация, обаятельная улыбка.
– Чего ему не хватало?
Красота женщины понятие зыбкое, призрачное, эфемерное. В классическом варианте это лишь некий симпатичный для конкретной личности тип лица, очертаний силуэта; определённые особенности поведения и некий неуловимый магический элемент, который перечёркивает как любые визуальные, так и сенсорные характеристики, потому что на самом деле влечение и симпатия рождаются где-то в другой галактике, доступной лишь тонким телам бессмертных душ.