— Сам научился, — предположил Никандр.
— А почему? Во-первых, оторвался от корней парень. Не чувствует себя наследником великого народа, сломавшего хребет Гитлеру. А во-вторых, потому что на другие жесты тире выходки ни родитель его спившийся, ни те, кто над родителем, уже не реагируют. Докричаться до них молодёжь не может, а молодые люди хотят внимания, хотят быть полезными, нужными, услышанными. Что конечно, Борьку не оправдывает. И, если ещё раз увижу «зигу» в его исполнении, то сам ему эту поднятую руку сломаю, и Льву Львовичу наябедничаю, чтобы ни копейки ему не давал.
— Вот, — протягивая Василию доллары, сказал Уздечкин.
— Что это? — театрально подняв брови, спросил Грешнов. — Ты что это мне показываешь? Ты моего брата родного обворовал?
— Отшельникам деньги не нужны.
— Знаешь, Никандр, за что цыган порой недолюбливают? В вашей среде есть характеры, заключающие в себе олицетворение непорядочности. Мой брат, Иван Данилович, — он не отшельник, он русский скиталец. А это совсем другая жизнь. Положи эти деньги туда, где их взял.
— Зачем? — искренно удивился «оруженосец».
— Таковы требования Высокого и Прекрасного, к чему, собственно, мы и должны стремиться. Чем, скажи ты мне на милость, художник отличается от простого человека?
— Рисовать умеет, — предположил Уздечкин.
— Я говорю о художнике в широком смысле этого слова.
— Умеет выполнять большие картины.
— Тьфу ты! Воображением! Вот чем художник отличается. Помню, приехал я к деду в деревню, к другому деду, не к Петру Кононовичу. Вечер. Тьма такая, что хоть глаз коли, а он свет не включает. Спрашиваю: «Почему?». А он мне в ответ целую историю рассказал: «Летел ночью самолёт, и у него закончилось горючее. Увидел лётчик в темноте огонёк, думает: „А вдруг аэродром? Хоть один шанс из тысячи, но всё же“. И направил он свой самолет на свет. А это был сельский дом».
— И чего только люди не придумают, — рассердился Никандр.
— А дед верил. Почему? Потому, что был художником. Простые люди, такие, как мы с тобой, они к окружающему миру приспосабливаются. А художники, они, конечно, тоже приспосабливаются, но при этом ещё и кумекают, как бы им этот мир украсить, улучшить, подсветить. Даже в ущерб собственному здоровью. Понимаешь?
— Ищут пути, страдают, мучаются, — смеясь, продолжил Васину мысль Уздечкин.
— Да, — не поддерживая его насмешливый тон, серьёзно сказал Грешнов. — И не всегда находят. Поэтому так мало живут.
Неожиданно для собеседников в подвал заявился Миша Профессор. Не высказывая обид, Каракозов уселся на свободный стул и уставился в угол. Не зная, как утешить рогатого мужа, Грешнов, волнуясь, завёл пространный разговор.
— Это только у нас могли придумать, — возмутился Вася, — платные туалеты.
— Веспасиан, — пробормотал Миша.
— Что? Не понял? — засуетился Грешнов, решив, что Каракозов принялся ругаться.
— Веспасиан, говорю. Это тот римский император, который первый ввёл плату за пользование общественными туалетами. «Деньги не пахнут».
— Это точно, — согласился Василий.
— Эту фразу: «Деньги не пахнут» приписывают Веспасиану.
— Всё-то ты, Миша, знаешь, — восхитился Никандр. — Поверишь ли, но у моей матери тоже была фамилия Каракозова.
— Только ты, Никандр, в современной России станешь врать, что у матери была фамилия человека, покушавшегося на цареубийство, — добродушно смеясь, сказал Грешнов.
— И что с того? — стал оправдываться Уздечкин. — У нас главный — отец, а матерью может быть кто угодно.
На эти слова Никандра усмехнулся даже Миша, которому было явно не до смеха. Именно эта реакция Профессора вывела Никандра из себя.
— А что я такого сказал? Опять сделали из меня предмет для своей насмешки. А вы знаете, Михаил, что никто из людей не может увидеть восход солнца раньше цыгана?
— Нет, я этого не знал, — чистосердечно признался Каракозов.
— То-то же.
И тут Мишу Профессора прорвало. Он завопил:
— Да что же это получается? Он ей засунул?
Обнимая Мишу, по-отечески нежно утешая, Никандр сказал:
— По другому не бывает. Смирись.
— Да что же это такое? А? — не хотел смиряться Каракозов.
— Жизнь! — ответил Уздечкин. — Это жизнь.
— Да как же это? Я с такой формулировкой не согласен!
В подвале всё дрожало от раскатов хохота. И что для одного было трагедией, всеми остальными воспринималось, как реприза, эстрадная юмористическая сценка.
Когда успокоились, вспомнив Мишину раскладушку и аскетический образ жизни товарища, Василий заявил:
— Тебе надо купить хорошую двуспальную кровать. Срочно.
Не мешкая, приятели отправились в мебельный магазин, открывшийся в помещении бывшей булочной-кондитерской. И на Мишин вкус выбрали там диван «клик-кляк» леопардовой расцветки. Заплатили, оставили адрес. В магазине пообещали через три часа доставить покупку.
— Видишь? Начало положено, покупку надо обмыть.
— Я не пью, — заявил Миша.
— Ты не один, другие пьют.
— Пойдём в магазин, куплю, что скажешь, — смирился Профессор.
Зашли в продуктовый магазин. Миша заметил Борю Бахусова и крикнул через весь зал:
— Боренька, мне сейчас новый диван привезут, приходи смотреть.
Только что отпущенный бандитами Бахусов, улыбнулся непосредственности своего бывшего учителя йоги и потупил печальный взор.
Десять лет назад Каракозов на общественных началах после занятий в школе преподавал учащимся йогу. Иван Данилович, Боря Бахусов и многие другие, желающие нового, занимались в спортзале под руководством Михаила Андреевича.
Купили водки, пива, вина, закусок. Никандр всё это понёс в подвал, а Василий с Мишей пошли покупать постельное бельё. Когда подошли к прилавку, Каракозов с простодушием сообщил продавщице:
— Понимаете, мы с Васей сейчас купили себе диван леопардовой расцветки, хотелось бы такое же бельё дивану в тон.
Продавщица вопросительно взглянула на Грешнова и не могла сдержать улыбку.
— Не мы, Миша, а ты купил себе диван, — поправил Каракозова Василий. — И дома тебя ждёт законная жена. А то ты так всё это говоришь, что люди о нас плохо подумают.
— Или хорошо, — подыграла продавщица.
— Это я и хотел сказать, — стал оправдываться Миша Профессор.
Воспользовавшись тем, что продавщица закопалась в белье, ища подходящую расцветку, Грешнов приглушённо вспылил:
— Может, ты и хотел так сказать, но сказал обратное. Получилось, что мы с тобой — два «голубя» и пришли…
— Ну да.
— Что «да»? Ты не сечёшь самых простых вещей. И «Седого» в краску ввёл.
— Не понимаю.
— Если в гости зовёшь девушку и говоришь: «Приходи, новую двуспальную кровать смотреть», то она понимает, зачем ты её приглашаешь. И, если молодого смазливого парня зовёшь посмотреть раскладной диван, то все окружающие тоже понимают, что вы — два любовника. И ты это сообщаешь громогласно на весь магазин. А теперь и продавщице белья: «Мы купили диван, дайте нам простыней». Что может она подумать?
— Мне от всего этого ещё сильнее жить не хочется, — признался Каракозов.
— От чего «от этого»?
— От осознания собственной никчёмности.
— Да ладно, «жить не хочется». Надо на всё смотреть сквозь пальцы. Я измену имею в виду. Плюнь и разотри. Да не в прямом смысле слова. Уборщица сейчас убьёт нас с тобой. Я в смысле «забудь».
Купив постельное бельё, приятели пришли в подвал и сильно напились. До того сильно, что Миша не смог подняться из-за стола. принимать диван «клик-кляк» решено было отправить Никандра. Он же должен был разведать, окончательно ли Майя порвала с Мишей, или же рогатому мужу можно было на что-то надеяться.
Уздечкин со знанием дела исполнил роль хозяина. Грузчикам из мебельного он показал, куда ставить диван, а из данных ему для расчёта денег передал им только четвёртую часть. Грузчики стали роптать.