— Возможно, ты и прав, — улыбнулся Макарон. — Все, что ни делается, к лучшему.
Вволю нагулявшись, Владимир Сергеевич привозил детей домой, сдавал их тете Пане, брал с собой Настю и уходил с ней одной. Дастин и Жабель вставали у окна и смотрели вслед. Они все понимали и расходились по комнатам.
Шарлотта Марковна наблюдала на уходящих Макарона с Настей из своего окна и шла искать утешения к тете Пане.
— Как мне быть? — падала она головой на подушку.
— Здесь ничего не надо предпринимать, — советовала тетя Паня. Остается только ждать. Время быстро поставит все на места. Камни, если потрясти, всегла улягутся оптимальным образом. Булыжные мостовые, которые мостит природа, самые плотные. Немцы и египтяне умудрялись подгонять, потому что на них работало время.
Тетя Паня брала карты и бойко показывала, как все уляжется в жизни Шарлотты Марковны.
Макарон не переживал никакого стыда по поводу контакта с Настей. Он открыто гулял с ней по городу, катался на аттракционах в парке, они ели мороженое в уличных кафе. С Макароном здоровались на каждом шагу. Знакомые Макарона пытались завести разговор на предмет прошедших без него выборов, успевали обхаить программу команды Фомината, но Владимир Сергеевич прерывал их одним и тем же высказыванием:
— Сегодня прекрасная погода!
Чтобы меньше нарываться на подобные ситуации, Макарон с Настей уезжали за город. Настя рассказывала Владимиру Сергеевичу о детстве. Иногда он поведением просил у нее ласки. Она усаживалась на траву, а он клал ей на ноги голову. Она гладила его по волосам, как ребенка. Макарон замечал, что низменные порывы, одолевавшие его по первости, перерождаются в нечто романтичное, вдумчивое. Он лелеял в себе новое чувство, оно несло его в юность. Внешне он выглядел хорошо ухоженным, гладким мужчиной средних лет, мудрым, в самом соку, а в сердце лилась нега и тоска юноши.
На ночь глядя Макарон бежал кросс и купался в бассейне. Кожа его стала загорелой, золотистой. Перед сном Влдаимир Сергеевич обходил комнаты, сначала детские, потом заглядывал в Настину и, наконец, перся к Шарлотте Марковне — спал он по-прежнему с ней на одной кровати.
Она, как всегда, бодрствовала.
«Прости меня, — он хотел сказать, — старого дурака», — но понял, что слова эти к нему уже не клеются, потому что стариком он уже давно не выглядит. «Прости меня, если сможешь».
— Мы в состоянии обо всем договориться, — сказала Шарлотта Марковна, привставая. — Скоро мы сможем развестись, у тебя появятся и паспорт, и статус. Я займусь этим. Ты хоть бы меня целовал иногда, что ли…
— Ну вот, после восьми лет брака такие оргии! — пошутил Макарон и сообщил: — Пересвет придумал тебе место.
— Сама разберусь! — вспыхнула Шарлотта Марковна.
— Не надо так, он в самом деле что-то приличное придумал. Я уверен, там тебе будет лучше, — успокоил ее Макарон. — Что касается средств, ты будешь обеспечена.
— Еще бы! — продолжала кипеть Шарлотта Марковна. — Отдать мне назад все, что у меня и без того было!
— Не все! — напомнил Макарон. — Ты меня не дождалась, а Настя дождалась!
Шарлотта Марковна смотрела на Макарона, и в лучах луны он казался ей духом, забредшим из юности. Это был чужой, другой человек, который по стечению обстоятельств знал историю ее жизни. У нее не возникало желаний, а разве что удивление и любопытство.
— Что они с тобой сделали! — воскликнула она и упала лицом в подушку
— Кто «они»? — напрягся Владимир Сергеевич.
— С кем обряды производил! — запуталась Шарлотта Марковна. — Даже лицо изменили! — Шарлотта Марковна в последнее время перестала следить за собой, была несколько простоволоса, любимых бабетт на голове не выстраивала и спала не в шелках, а в простой холщовой рубашке.
— Никто со мной ничего не выделывал! — сказал Макарон. — Я все делал сам.
Макарон удалился в туалет в трусах и в майке набекрень.
«Так уходил первый муж», — подумала Шарлотта Марковна, глядя на стройную фигуру Макарона на фоне лунной дорожки, бегущей по паркетному полу.
Глава 8
КУЛЬТУРА ТРЕТЬЕЙ ДИНАМИКИ
Для проведения выборов с участием Владимира Сергеевича Макарова в качестве кандидата на пост президента зарегистрировали инициативную группу. Возглавил ее Артамонов, который, не мешкая, предложил мне должность референта.
— Нуждаюсь в идеологическом корректоре, — сказал он по телефону. Чтобы кандидата и группу в целом не заносило на поворотах.
— Хорошо, что не вибратор, — заметил я.
— Шутки в сторону, — притопил он мою вынырнувшую на поверхность пустулу. — Предлагаю довести тему до конца.
— Об этом и будет третья книга? — спросил я.
— Можно сказать и так, — ответил Артамонов.
— Тогда почему бы и нет? — согласился я.
— Давай договоримся, — выставил Артамонов условия, — джемперы, сандалики поэтические — надо искоренить. Пересвет займется тобой. Он возглавит пиар и имидж.
Я представил, как Артамонов на том конце трубки жестикулировал для пущего убеждения, и засмеялся.
— Ничего смешного, — сказал он. — Для начала купи приличный дипломат, обрети мобильник, сделай визитки да возьми в услужение секретаршу с двумя языками, — посоветовал он в завершении сеанса связи. — Деньги на это выделяются. Ты на Макарона не смотри, он у нас все в шинельке да в плащ-палатке перебивается. Его тоже придется приодеть. Мы с тобой — его политическая проекция, а непосредственно лицом займется Пересвет, на этот счет он мастер.
Артамонов подсуропил мне в подручные Татьяну и поручил арендовать офис в гостинице «Россия» для всей команды, чтобы выработать соответствующие привычки. Там планировалось разместить штаб.
Так я и поступил. Приоделся, оснастился, связался с Татьяной, которая была уже у курсэ дэла и позволила опираться на нее в вопросах ориентирования на местности. Мы и отправились в гостиницу.
Войдя в вестибюль, я прочитал надпись на табличке: «Для арендаторов комнат под офисы гибкая система скидок юридическим лицам и общественным организациям».
— Как вы думаете, — спросил я у Татьяны, — что это значит? Может, и нам воспользоваться скидками?
— Знаю я подобные штучки, — сказала Татьяна, — система скидок обозначает приблизительно следующее — за неуплату скидываем с девятого этажа, за просрочки — с третьего. Вот что такое гибкая система скидок!
Она позвонила по мобильному. К нам вышел человек и провел в покои смотрящего за гостиницей. Вскоре нам отвели необходимую территорию под избирательный штаб — несколько десятков комнат, выходящих окнами на Кремль. Как только мы справились, подтянулся Артамонов с кандидатом наперевес — они должны были утвердить отобранную квадратуру.
Я наблюдал за Владимиром Сергеевичем. Он немного нервничал. Ему было все равно, где готовиться к рывку. Он пошарил по помещениям, облюбовал двухтумбовый стол в угловом номере, бросил на него французский чемодан и вышел на балкон.
Стояла ранняя весна, лед на Москве-реке уже сошел. С кремлевских крыш стекала академическая государственная капель. Перистые облака пятнисто-папуезной сыпью покрывали низкое московское небо, бледное и с пепельным оттенком. Характерная симптоматика затяжной весны и предстоящего нудного лета. На дебаркадере, пришвартованном к набережной, связывали из бамбука площадку под летнее кафе.
Кроме Татьяны, которая взялась отвечать за провиант, в инициативную путину впряглись Пунктус и Нинкин — без них никуда. В их обязанности входило выявлять и вовлекать в блок доверенных лиц маститых людей как можно большим числом и умением. Петрунев с Бакутиным отписали себе службу безопасности прикрытие и контакт с организованными и силовыми структурами. Пересвет и Натан подрядились обеспечить внешний вид участников процесса и самой кампании. В довесок на них с Пунктусом и Нинкиным лежала поддержка меньшинств. Рыбу предвыборной программы сочинял Артамонов, а мне было велено пособничать. Бибилов Мурат признался, что в состоянии поднять на помощь национальные образования на всей подвыборной территории, и был незамедлительно применен. На него навесили таможенные проблемы, включая порты. Решетов дал обещание подтянуть родственные федерации единоборств. Их оказалось столько, что Шао-линь сразу прилег отдохнуть. Фельдман вызвался вести денежный учет в обмен на портфель министра финансов. Православный человек Волович добровольно вменил себе в обязанности обеспечить плотный контакт инициативной группы с Патриархией, чтобы затем организовать сбор подписей через приходы. Оператор Забелин был взят в команду на всякий случай. Он очень просился, поскольку имел людей с камерами и обещал быть с ними в нужном месте и в нужное время. Сдавленный тюбик Давликан заполнял культпросвет между Забелиным и Деборой, на которых возлагалась съемочная часть программы. Завязьев удерживал компанию в тонусе, чтобы ее не развезло задолго до результата. Матвеев был приглашен, поскольку придумал выдвигать Макарона. Яшенин тянул на себе «Газпром», едва не заваливший всю энергетику страны Усов имел тайную связь с «РАО ЕЭС», а сам Макарон согласился привлечь «Лукойл». Цистерна тосола, выданная ему за давние услуги по выведению брэнда, все еще была полной.