В доме Лиса он не изменила ничего. Только прикрепила на самое видное место старую вырезку из газеты, с фотографией Шамана. Часто и подолгу смотрела в его слепые глаза, разговаривая с ним обо всем, что с ней происходило. «Я живу, как ты и хотел. А ты? Как ты?» Петр и Татьяна, уезжая, оставили вещи Лиса в избе. Тринити была им за это благодарна: она любила надеть на себя его свитер или куртку в холод. Укрывалась, представляя на себе его руки. Зарывалась носом в ворот рубах, пытаясь вспомнить его запах.
Деревенские пришелицу поначалу не приняли. Обходили стороной, косо смотрели и даже не здоровались — все помнили, откуда она. Не все верили, но все помнили. Отношение поменялось зимой — соседку насторожило, что из трубы не поднимался дым. Она и зашла проведать Тринити. Та из-за пурги уже неделю сидела без продуктов. Последний сухарь доедала.
— Что ж ты на зиму не запаслась? Это ж север! Вот чудная! Муки мешок надо было взять, щас бы хлеба замесили. Что? Хлеб не умеешь месить? Да то дело не сложное.
Как любая нормальная северная женщина, соседка принялась Тринити опекать. На севере ж по-другому не выжить — остался один, считай погиб. А бионикл в благодарность вылечила соседке застарелый артрит. Этого хватило, чтобы к весне в деревнях заговорили о новой шаманке. Говорили, место волшебное. Шаманка-то новая, а дом все тот же.
Так Тринити и стала новым шаманом. А точнее Шаманкой: сначала помогла соседке с суставами, потом вылечила девчушке-школьнице тяжелую ангину. Люди, живущие в тяжелых условиях, охочи до чудес. И вот уже молва сложила новую легенду, и к ней тонким ручейком потекли страждущие. Тринити не противилась. У нее было стойкое ощущение, что она должна отдать свой долг этому миру. Миру, в котором она может жить.
Но в снах она все чаще бродила по желтой земле среди фиолетовых деревьев и щурилась, разглядывая зеленое солнце.
В одном из таких снов Тринити стояла на кромке прибоя. Вода лениво облизывала чернильные камни, а зеленое солнце неспешно ползло по небу цвета кофе с молоком. Тринити смотрела на воду, ласкающую ступни, на солнце, нежно согревающее ее. Но внешнюю безмятежность сна что-то нарушало. Что-то, из-за чего хотелось обернуться. Там, у кромки фиолетового леса стоял человек с черными волосами, такими неправильными для этого мира.
Тринити, не веря себе, шагнула ему навстречу. Он тоже двинулся к ней. Шаг, еще шаг. Его силуэт уже виден четче. Тринити не выдержала и побежала.
— Лис, — крик сам собой вырвался из ее груди. — Я нашла тебя, Лис!
Она упала в его объятья, а он нежно прижался губами к ее виску:
— Ну, привет. Как живешь, Рыжик?