- Значит, вы меня отпускаете? Я могу прямо сейчас... К ней?
- Можешь, - Максим Константинович смеётся, но мгновенно становится серьёзным. – Не вздумай ничего покупать. Ей сейчас нужна специальная диета. Я всё оплатил, поэтому о твоей сестре позаботятся. И старайся слишком не навязываться: она нуждается в отдыхе, а зная твою болтливость... врагу не пожелаю, чтобы ты оказалась у его больничной койки.
Да как он смеет?!..
Я готова притопнуть ногой, но не делаю это. По моему лицу и без того понятно, как сильно я зла в это мгновение. Вот же!.. Он мою сестру хуже врага считает?
- Ладно ты... расслабься. Я совсем не хотел тебя обидеть. Меня даже порой забавляет твоя болтливость.
Шевелю губами, передразнивая мужчину. Нашёлся тут царь!.. Я бы тоже могла сказать что-то о его... А о чём? Он не болтает без умолка, ведёт себя сдержанно, выглядит прекрасно и...
- Нарцисс! Я, может, и болтушка, а вот вы самый настоящий самовлюблённый нарцисс! Только и знаете, что отчитывать своих сотрудников, но при этом даже не пытаетесь понять нас! – выпаливаю на одном дыхании, и пока босс не одумался, спешу покинуть его кабинет.
Я быстро прощаюсь с Полей, потому что ковать железо надо пока горячо. Сейчас до Максима Константиновича дойдёт смысл моих слов, как пить дать, попытается вернуть меня и держать до вечера, но не тут-то было. Я уже умчусь, сверкая каблучками.
Едва створки лифта закрываются, скрывая в нём меня, как в громкоговорителе раздаётся голос босса, зовущего меня, но он не успел. Сделаем вид, что я уже уехала.
Хихикаю, вспоминая лицо мужчины, и думаю, что он достаточно забавный. Почему-то в последнее время он всё чаще занимает мои мысли, и я не могу понять своих чувств. Неужели успела проникнуться симпатией к нему?
По пути в больницу я думаю над тем, что успело случиться в последнее время, но все мысли развеиваются, стоит мне войти в палату и увидеть сестру. Волноваться ей нельзя, но я всё равно не могу сдержать слёз, подбегая к её кровати и сжимая её руку.
- Не плачь, - просит Ксюша спокойным голосом. – Не надо. Всё хорошо.
Ей пока тяжело говорить, поэтому прошу, чтобы не напрягалась, и рассказываю о детях. Они в безопасности, и Ксюша должна знать, что они очень скучают по ней. По щекам сестры скатываются слёзы, но я грожусь больше и слова не говорить, если она не перестанет переживать.
- Мне сказали, кто-то оплатил операцию…
Вот это тот момент, который следовало опустить, но раз Ксюша всё равно спрашивает, лучше ответить мне. Скажут врачи фамилию Ветрова и всё – пиши пропало.
- Это мой босс. Он очень добрый человек. У него такое огромное сердце… Всё для своих сотрудников сделает, - придумываю на ходу, а сама думаю, какое из моих высказываний самое верное? Я назвала Максима Константиновича самовлюблённым эгоистом, но теперь понимала – это не так. Уверена, что даже если бы мы не заключили сделку, он всё равно помог бы моей сестре. Хотя с чего ему это делать? Не следует забывать и о том, что несколько дней назад я чуть было не осталась без работы по его милости.
Ксюша улыбается, слабенько сжимая пальцы моей руки.
- Я в неоплатном долгу перед твоим боссом. Надеюсь, у меня будет возможность увидеться с ним и поблагодарить.
И чего она придумала? Им видеться вообще никак нельзя.
- Не надо. Он зазнается, а потом мне будет непросто работать в его компании. Я уже поблагодарила, и этого хватит. Ты, главное, поправляйся, а всё остальное уже потом обсудим. Ладно? Я не смогу долго оставаться с тобой. Врачи сказали, что тебе нужен покой.
- Посиди ещё немножко, - просит сестра.
И как ей отказать? Не могу, поэтому поглаживаю её руку и рассказываю, как в вечер после операции сестры мы с боссом прогуливались по Набережной. Не знаю, почему мне захотелось поделиться именно этой историей?
- А ещё мне нужна твоя помощь. Ромка уже в край офигел! Он не даёт мне прохода, и теперь тебе, как старшей сестре, придётся отваживать его от меня.