— Что смешного я сказала? — нахмурилась судья. — Я вас спрашиваю, господин Сафаров?
— Простите за опоздание, — внезапно раздался голос Эльдара. — Какие ко мне, ваша честь, будут вопросы?
— Вы кто? — спросила судья с удивлением.
— Эльдар Сафаров. Та самая потерпевшая, — Дар быстро подошёл ко мне, — но, как показала жизнь, в действительности счастливая сторона.
С этими словами он поцеловал меня в щёчку. А я смотрела на любимого и никак не могла насмотреться. Впечатление, что я не видела его целую вечность, не меньше. К тому же Дар никого не предупредил о своём приезде. Просто прилетел, как добрый волшебник, и всё.
— А кто тогда он? — спросила судья ледяным тоном и показала пальцем на Германа.
— Это мой друг и однофамилец Герман Сафаров, — улыбнулся Эльдар такой обаятельной и просто обезоруживающей улыбкой, что судья впервые с момента начала заседания вдруг тоже улыбнулась. Кстати, улыбка у неё оказалась довольно приятной.
Наверное, судье похорошело при мысли, что никто не держит её за дуру. Но в следующую минуту она вспомнила, что находится при исполнении своего служебного долга.
— Ну что же, господин Сафаров, — вернулась она к своему прежнему сухому тону, — какие у вас есть претензии к фрау Вебер?
И вдруг я услышала:
— Только одна.
Я ничего не могла понять. Посмотрела на Дара. Он выглядел очень серьёзным. Эмма, о которой судья забыла, снова вскочила со своего места и, взяв меня за локоток, встала рядом со мной.
— Прошу вас, говорите, — обрадовалась судья. Видимо, она опять вошла в привычную ей роль грозной вершительницы судеб.
— Я хочу услышать от фрау Вебер, — начал Дар, — что она примет моё предложение.
— О, не стесняйтесь, господин Сафаров! Пожалуйста, озвучьте сумму вашего морального ущерба. Виновные должны понести наказание в соответствии с законодательством нашей страны, — сказала судья, понятия не имевшая, с кем она имеет дело. — Я подумаю, насколько запрашиваемая вами сумма соответствует принятым в Германии нормам. Но, прошу вас, не будьте слишком суровы. Ведь фрау Вебер предстоит ещё оплатить административный штраф и расходы на нанятого вами адвоката.
— Вы не против, ваша честь? — Дар чуть наклонил голову, обращаясь к судье.
Она в ответ поощрительно улыбнулась. Я подумала, что улыбка у женщины не такая уж и приятная. Дар вдруг встал на одно колено, вынул из кармана пиджака красную бархатную коробочку, в которой находилось изумительной красоты помолвночное кольцо с крупным бриллиантом и протянул мне со словами:
— Я люблю тебя, Марта, и прошу стать моей женой!
— Какая неожиданность, — пролепетала я, а потом сказала: Конечно, я согласна, любимый!
— Ну, наконец-то! Браво! — закричали в один голос Герман и Карл, а Эмма бросилась меня обнимать. Счастливый Эльдар заключил меня в свои объятия. Олег с адвокатом по очереди пожимали руки друзьям Эльдара. Эмма выкрикивала: “Браво! Браво!”. В одно мгновение шум поднялся просто неимоверный. Впечатление, будто ни много ни мало наступил Новый год. А я кивала головой, как китайский болванчик.
И вдруг в зале суда раздался донельзя удивлённый голос:
— А что, у русских так положено: делать в суде предложение руки и сердца?
Я обернулась. На нас потрясённо смотрели судья и секретарь суда.
— Да, ваша честь, — продолжая держать меня в своих объятиях, невозмутимо ответил Дар. — Это у нас такая традиция. Согласитесь, очень хорошая традиция? Мы в суде женимся, а иногда и разводимся по формуле: “два в одном”. Но у нас с моей Мартой, — он бросил на меня взгляд, полный обожания, — в суде состоится только помолвка. Надеюсь, что и свадьба не за горами.
Я отвернулась в сторону, чтобы скрыть свою улыбку.
— Какие же вы, русские, интересные? — продолжала удивляться судья, а секретарь коротко вздохнула и заметила:
— Загадочная русская душа…
— А я что, лысый? — вдруг воскликнул Герман Сафаров и полез в карман своего мундира, откуда с довольным видом вынул чуть потёртую чёрную коробочку и протянул её Эмме: Я прошу тебя, дорогая, осчастливить одного из злостных холостяков Германии.
— Но я ещё не… — растерялась Эмма, однако договорить свою мысль не успела. Герман её перебил, кивнув на судью:
— Надеюсь, нас здесь запомнят и тебя с твоим бывшим разведут в два счёта.