Теперь Сафаров ломал голову, как ему вновь завоевать сердце и доверие Марты? Она так его боится, так ему не доверяет, что смогла убедить, будто она — просто обычная медсестра, с которой у Эльдара никогда ничего не было, да и быть не может. Ведь Марта не упускала возможности продемонстрировать ему свой невыносимый характер: даже та же самая фрау Майер, которую Сафаров поначалу на дух не выносил, оказалась приятной и милой дамой. А её коллега, которую он знал под именем фрау Вебер, делала всё, чтобы он её избегал. Но он всё равно, наверное, что-то чувствовал, поскольку продолжал искать встреч с женщиной, которая вела себя с ним так, будто он — её злейший враг.
Тем не менее Марта оказалась хорошим конспиратором. Скорее всего после того, как она привезла его в бессознательном состоянии в больницу, Марта одела очки с затемнёнными линзами. Да, они абсолютно ей не идут, но зато с ними ей, видимо, спокойнее. Покрасила и подстригла свои белокурые пышные волосы. И даже стала разговаривать другим голосом: как-то более отрывисто, резко, а иногда она говорила с ним таким бесстрастным холодным тоном, что Эльдару, когда фрау Вебер входила в его палату, хотелось заткнуть уши.
— Что же ей, бедной, пришлось пережить, — сжимая до хруста пальцы, подумал Сафаров, — если Марта так сильно изменилась? Мне нужно сделать всё, чтоб её сердце оттаяло, чтоб моя любимая снова смотрела на мир доверчивым распахнутым взглядом. Но спешить ни в коем случае нельзя. А то моя девочка, мой нежный Подснежник может так напугаться, что попытается снова сбежать от меня. Я должен для начала вызвать у Марты доверие. Главное, моя обожаемая фрау Вебер, я теперь знаю, ху из ху!
— Хотя, — вдруг вспомнив женщину, с которой он столкнулся на лестнице, когда вышел из квартиры Марты, подумал Сафаров, — я и сам мог бы догадаться, что под маской несносной медсестры прячется моя Марта. Помнится, её соседка — по всей видимости, русская немка, кому-то говорила по телефону, что она обязательно передаст некоей Марте, что в их доме должны отключить воду. Я решил, что это просто тёзка моей любимой, и потерял почём зря столько времени. А нужно было всего лишь узнать, как зовут фрау Вебер.
Затем мысли Эльдара перреключились с самобичевания на новость дня, которую он узнал благодаря своему новому товарищу Карлу.
— Как же мне хочется увидеть наших детей! — на чётко-очерченных губах Эльдара заиграла мечтательная улыбка, стоило ему представить двух девочек и мальчика, которые, со слов Карла, сильно похожи на него. — Дочкам надо будет обязательно подарить куклы. Я видел в “Хессен — Центр” куклы ростом с ребёнка, которые так забавно хлопают ресницами и даже говорят: мама-папа. Может, они ещё что-то умеют. Я к ним тогда особо не присматривался. Думал, что мне это ни к чему. А Оскар наверняка, как все мальчики его возраста, обрадуется машинке и конструктору. И, конечно, нам с Мартой надо обязательно сводить детей в парк, погулять, поболтать и поесть мороженого.
С большим трудом Эльдар дождался вечера и очень удивился, когда появившийся в отеле начальник его службы безопасности Олег спросил, к какому часу подготовить бизнес-джет? Несколько секунд Сафаров смотрел на него непонимающим взглядом, затем махнул рукой и сказал, что самолёт можно продолжать сдавать в аренду. Ему необходимо задержаться по делам в Германии.
Потом Эльдар принял душ, побрился, позвонил на ресепшн и сказал, чтоб ему доставили самый большой и красивый букет алых роз из салона цветов при отеле. Наконец, в хорошем настроении он вышел на улицу.
Ну-ка, догони!
Я спустилась на первый этаж и направилась к выходу, радуясь, что уже скоро увижу моих ненаглядных малышей, как вдруг за стеклянными дверями увидела Сафарова. Он был одет в белый костюм, а в руках держал роскошный букет алых роз. Высокий, широкоплечий, поджарый, Дар держался уверенно и даже молодцевато. О таких мужчинах говорят: за ним, как за каменной стеной. Можно сказать, мечта любой женщины.
У меня защемило сердце, а на глаза невольно навернулись слёзы, ведь сегодняшний Дар так напомнил мне день нашей свадьбы! Тогда Сафаров тоже был в белом костюме и также держал в руках цветы. С тех пор прошло почти шесть лет, а воспоминания о самом главном и многообещающем дне моей жизни такие яркие, словно это было вчера. Я хочу, чтобы они остались в прошлом, ведь тот день, которого я с таким нетерпением ждала, не принёс мне счастья. Точнее, он принёс мне детей, а вот женского счастья у меня не было и нет.