Этот пекарь из Майнца поначалу показался мне типичным малоразговорчивым бюргером. Но, общаясь с ним, я поняла, что он ещё тот болтун. Беккер всего несколько раз видел моих детей, но каждый раз громко удивлялся, как они похожи на своего отца. Единственное, на что я могу надеяться, — это что болтливый пекарь, который не прочь заложить за воротник, об этом может просто-напросто не вспомнить, если их пути с Даром ещё раз пересекутся.
Я что столько времени зря шифровалась, изображая из себя несносную медсестру фрау Вебер? Разговаривала с Сафаровым таким бесцветным голосом, что самой тошно было себя слушать? В общем, приложила немало усилий, чтобы Эльдар меня случайно не вычислил.
А он… Он как-то странно себя ведёт. В ту ночь, когда мы любили друг друга в больнице, Дар, как сказала моя коллега фрау Майер, находился в состоянии временного помутнения сознания. Возможно, это и так. Но только тогда он считал, что рядом с ним Марта. Именно ей, не фрау Вебер, Дар говорил слова любви.
Однако теперь он вдруг стал проявлять явный интерес к медсестре из немецкой больницы. Наверное, это глупо, но я начинаю ревновать Эльдара к фрау Вебер. С другой стороны, мне не должно быть дела до того, кому симпатизирует мой бывший муж, если я твёрдо решила поставить на наших отношениях крест. Наоборот, мне нужно благодарить судьбу за то, что она уберегла меня от такого ужасного гулёны.
М-да, жене Сафарова не позавидуешь. А ведь девчонка-то хорошая! Во всяком случае мне она показалась порядочной и доброй девушкой. Только уж больно молоденькая. Страшно подумать, что я могла бы быть на её месте… Лучше я буду одна, чем стану терпеть измены мужа. Хотя, по-моему, преданный мужчина — это скорее исключение. А, вообще, мне нужно перестать думать об Эльдаре. Надо покормить малышей лёгким завтраком и бежать: деткам — в садик, мне — на работу.
Пока дети толкались в ванной, соревнуясь друг с другом, кто быстрее умоется, я решила проветрить кухню. Открыла балконную дверь и, услышав голоса соседей, которые что-то оживлённо обсуждали, выглянула во двор. Посмотрела вниз и чуть не свалилась с балкона при виде выложенного из цветов огромного сердца и надписи: “Я люблю тебя, Марта!”.
Получается, Дар всё-таки вычислил меня и понял, что под маской фрау Вебер скрывается его бывшая жена? Чёрт, нужно срочно выпить что-нибудь успокоительное! У меня дрожат руки-ноги. В таком состоянии нельзя садиться за руль.
Чтоб валерианка быстрее подействовала, я приняла сразу четыре таблетки, хотя, вообще-то, это суточная норма. Но сейчас не до правил, или, как говорила моя бабулечка: “Не до жиру, быть бы живу”. Потому что я — просто офигевшая от признания Сафарова.
Не знаю, когда Дар узнал, что фрау Вебер и я — это одно и то же лицо. Да это и неважно! Важно, что он меня любит. Только влюблённые способны на такие сумасбродные поступки. Кто-то умный сказал: “Мир держится на влюблённых и гениях”. Это — правда.
Жаль, что я живу на третьем этаже. Наверное, с пятого этажа выложенное из ярко-розовых хризантем огромное сердце смотрится ещё красивее. Дар меня любит, обалдеть! Интересно, знает ли он о тройняшках? Ведь он так мечтал, чтоб у нас было много детей!
Хочу, хочу скорее его увидеть и сказать, что я тоже люблю его сильно-сильно! Что было в прошлом — не имеет значения. Любой человек может ошибиться, все мы — люди, а святых — единицы. Со своей второй женой (или сколько их там было за эти годы) Дар как-нибудь разберётся. Но только я — тоже женщина, и тоже хочу женского счастья. А ещё у нас дети… Они тоже хотят, чтоб у них был папа. И не их вина, и не моя, что маме пришлось расстаться с папой. Но теперь у нас будет полноценная семья. Я думаю, мы это заслужили.
Не знаю отчего: то ли от валерианки, то ли от позитивных мыслей, которые роем в моей голове закружились, но у меня внезапно появились силы. Чуть ли не приплясывая на ходу, я наложила малышам пудинг, сама немного поклевала и, пока детки одевались (а они у меня самостоятельные), хотела опять выйти на балкон, чтобы полюбоваться ещё раз творением Эльдара. Ощущение, будто у меня за спиной выросли крылья. Кажется, ещё чуть-чуть — и я взлечу на небо от счастья.
Я столько мучилась, не желая признаваться самой себе, что я люблю Дара, что мне без него тоскливо, одиноко и очень плохо. Я внушала себе мысль, что должна быть сильной. А теперь понимаю, что это неправильно. Если уж тебе повезло в жизни встретить Любовь, ты просто обязан бороться за неё. А я отступила и теперь мне нужно исправить свою ошибку.
Я уже стояла одной ногой на балконе, когда вдруг зазвонил телефон. Пришлось вернуться в комнату.