В общем, у моих соседей, а среди них есть немало русских немцев, появилась возможность перемыть мне косточки. Нет, отношения у меня со всеми нормальные. Но люди, какими бы они ни были хорошими, всегда не прочь покопаться в грязном белье своих ближних.
Поэтому, чтоб не привлекать к себе ненужного внимания, я, как курица, обхватила своих малышей за плечики и повела их к выходу со двора не через парковку, а между деревьями и кустами, которые росли у самого дома. Хотела оставить малышей в небольшом скверике за домом, а потом подъехать к ним на машине. Но не тут-то было.
На узкой тропинке нам встретилась соседка, которая в нашем подъезде является кем-то вроде старосты. У меня с Ольгой Петровной прекрасные отношения, однако в это утро я бы предпочла её не видеть. Да только куда деваться, если соседка вышла выгулять собаку?
Пока мои малыши радостно трепали немецкую овчарку по кличке Гильда за уши, Ольга Петровна обратилась ко мне с приветливой улыбкой:
— Доброе утро, Марта! Думаю, сегодня вы, как и я, проснулись ни свет ни заря?
— Что вы имеете в виду, Ольга Петровна? — я покраснела.
— Зря вы, Марта, не принимаете ухаживания мужчины, который в прошлый раз подарил вам букет роз, а сегодня выложил цветами признание в любви, — понизив голос, сказала моя соседка и с заговорщическим видом мне подмигнула.
— Мне, знаете ли, не до ухаживаний, — ответила я сухо. — И других забот хватает.
— Поверьте, моя дорогая, — Ольга Петровна слегка коснулась моей руки, — годы летят: не успеешь оглянуться, как старость наступит. Дети вырастут, разлетятся из родного гнезда, а вы можете остаться совсем одна. Оно вам надо, Марта?
Я с опаской посмотрела в сторону тройняшек. Конечно, детки у меня воспитанные, но не хотелось бы, чтоб они что-то нечаянно услышали. К счастью, дети были заняты собакой.
— Надеюсь, я найду, чем мне заняться, — я изо всех сил сдерживалась, чтоб не обидеть свою соседку, хорошую женщину, которой так некстати захотелось устроить мою личную жизнь.
— Попомните мои слова, Марта, — не отставала она, — две пенсии — это лучше, чем одна.
— О чём вы, Ольга Петровна? — я посмотрела на соседку непонимающим взглядом.
— О том, что к старости нужно готовиться загодя, — произнесла она наставительным тоном и ободряюще мне улыбнулась. — Сами посудите, Марта, какую пенсию вы будете получать?
— Понятия не имею! Да мне это как-то неинтересно, если честно, — я и вправду не могла понять, куда клонит Ольга Петровна. К тому же я боялась опоздать на работу. — До пенсии в любом случае ещё есть время. А там — видно будет.
— Зря-зря! — Ольга Петровна подняла вверх указательный палец и торжествующим тоном сказала: У полицейских пенсия хорошая. Так что, выйдя замуж за этого мужчину, — кивнула она в сторону двора, где всё ещё толпился народ, — уверяю вас, Марта, вы не прогадаете!
Моя соседка приняла Эльдара за полицейского?! У меня глаза на лоб полезли. Конечно, в Германии живут люди разных национальностей, и в полиции служат тоже разные люди. Но, по-моему, полицейские в основной своей массе выглядят как-то иначе, нежели Сафаров. У Эльдара на лице написано, что он сделан из другого теста. Впрочем, мне всё равно некогда переливать из пустого в порожнее. Поэтому я вежливо заметила:
— Мне никто не нужен. И, вообще, я могу опоздать на работу. Так что не обижайтесь, Ольга Петровна, — и хотела уже пропустить вперёд свою соседку, с которой мы не могли разойтись на узкой тропинке между деревьями, как она сказала:
— А я, Марта, на вашем месте была счастлива, если бы за мной в молодости кто-нибудь так красиво ухаживал. Мало того, ваш ухажёр приехал не один, а в компании своих друзей — таких же полицейских. Получилось, будто он к вам сватался. Я смотрела на них в окно, и не могла насмотреться. Вместе приехали, вместе уехали: дружненько и интеллигентно.
— Вы хотите сказать, Ольга Петровна, — спросила я, чуть заикаясь, — что мой, — я запнулась — м-мм знакомый был здесь не один?!
— А что тут такого? — не поняла соседка. — У меня племянник служит в полиции, поэтому я не понаслышке знаю, какие это дружные ребята.
— Но у Сафарова не может быть никаких друзей в полиции, и особенно в немецкой, ведь он в Германии находится без году неделя! — закричала я беззвучно. А вслух произнесла:
— Да-да, конечно. Извините пожалуйста, Ольга Петровна, мы уже опаздываем. До вечера!
Подхватив за руки малышей, которые с большой неохотой расстались с собакой, я быстро двинулась вперёд. И вдруг услышала за своей спиной голос соседки: