— Ой, а кто это к нам едет? Никак свадебный кортеж?
Я посмотрела в том направлении, куда смотрела Ольга Петровна. У меня волосы на голове встали дыбом, когда я увидела вереницу машин, которая торжественно заезжала в наш двор. Они были одна круче другой, а возглавлял процессию белоснежный красавец-лимузин.
В окне лимузина я заметила Сафарова. К счастью, он меня не увидел, потому что в этот момент Эльдар что-то рассказывал мужчине, сидящему на заднем сиденье. Незнакомец был одет в униформу полицейского.
Для меня пазл тотчас сложился. Конечно, Сафарову нельзя отказать в фантазии. Но я-то не дура и понимаю, что всю эту романтику Эльдар устроил для отвода глаз. На самом деле всё, что он хочет, — это отобрать у меня моих детей. Зачем ему далась я? Ведь я уже не та наивная смешная девочка с распахнутыми глазами, которая доверчиво смотрела на мир, на Сафарова, и свято верила каждому слову мужчины, тем паче, что он был старше на 10 лет.
Нет никаких сомнений, что Сафаров по-прежнему видит во мне фрау Вебер, которую он невзлюбил буквально с первого взгляда. Вряд ли его отношение ко мне изменилось. Я уж не говорю о том, что неприятные изменения коснулись также и моей внешности. Просто в порыве чувств я забыла о том, как моё лицо уродует шрам под левым глазом.
Но стоит мне снять свои затемнённые очки, и Сафаров увидит меня во всей моей “красе”. Такая я Эльдару тем более не нужна. Вокруг него всегда увивались модели. Сафаров, если захочет, может выбрать себе спутницу жизни и помоложе, и покрасивее, и попокладистее.
Правде нужно уметь смотреть в глаза: мы давно стали друг другу чужими. А его букеты цветов и выложенное из розовых хризантем сердце — не более, чем наживка, на которую, как он надеется, я клюну, а Сафаров потом отберёт у меня тройняшек и увезёт их в Россию. С его-то миллиардами это — раз плюнуть! К сожалению, миром правили и правят деньги.
Господи, как я его ненавижу! За его самонадеянность, за ложь, за то, что он считает, что разлучить детей с матерью — это нормально. Воистину: от любви до ненависти один шаг…
Кто со мной, тот — герой!
В квартале Нидеррад мы с детьми живём уже почти четыре года, и мне казалось, что наш район я знаю неплохо. В действительности, стоило нам пойти не по привычному маршруту, как мы чуть не заблудились. Оказывается, если идти за нашим домом, то позади находится ещё целая куча домов, которых не видно за деревьями, высаженными в сквере. Да и разных сквериков там тоже хватает. Во время Второй мировой войны Франкфурт-на-Майне сильно пострадал, поэтому город строили практически заново. Строили, строили, и застроили.
Я ощущала себя Джеймсом Бондом в юбке, когда, свернув за дом, быстро оглянулась по сторонам и, крепко схватив Оду и Оли за руки (Ос, как настоящий мужчина, обычно идёт впереди нас), решительно зашагала между кустами боярышника, хотя неподалёку от них пролегала заасфальтированная тропа. Но я опасалась, что Сафаров, коли у него появились друзья среди полицейских, может вычислить наши передвижения через камеры, которыми наш дом, как, впрочем, и другие дома в Германии, обвешен со всех сторон.
Свой минивэн я решила оставить на парковке у дома для отвода глаз. Пусть наш папаша думает, что мы, как обычно, вечером вернёмся обратно. Надеюсь, он не сразу бросится нас искать. Однако я уже приняла решение. И, конечно же, подстраховалась на тот случай, если Сафаров вдруг что-то заподозрит уже в ближайшие часы.
— Мама, мамочка, — вертя головой по сторонам, спросила Оли, — а что, мы сегодня в садик не пойдём, да?
Вместо ответа я мотнула головой. Вообще, я всегда стараюсь отвечать на вопросы детей. Но сейчас мне нужно было срочно увести их подальше от нашего дома. Тут не до ответов.
— Ура! — обрадовался Осси. — Детсад мне так надоел, прям сил никаких нет!
— А как же Берта? — невинным тоном поинтересовалась у брата Ода. Но Ос не растерялся.
— С Бертой я смогу поиграть и вечером, когда она вернётся из детсада.
— М-да? — хмыкнула я про себя. — Надеюсь, к тому времени нас уже не будет в городе.
— Но так делать неправильно! — воскликнула Ода и рассудительным тоном продолжила: Мальчик должен всегда быть рядом с девочкой, если она ему по-настоящему нравится.
— Молодец, детка! — мысленно похвалила я дочку. — Уж ты у меня в жизни не пропадёшь, в отличие от своей мамочки, которой скоро будет уже тридцать, а она всё верила россказням вашего папочки. И за примером ходить далеко не надо. Видела я, как Сафаров, да ещё лёжа в больнице, принимал заигрывания моих коллег. Противно было смотреть!