— За любовь нужно обязательно выпить, — настаивал Беккер.
— За какую любовь? — ляпнула я от неожиданности.
— За вашу, — невозмутимо ответил Карл. Мне стало понятно: просто так он не отстанет.
Я оглядела зал. Людей было немного. Но, скорее всего, это были туристы. Ведь на дворе сейчас стоял час: ни туда ни сюда. Немцы, у которых на счету буквально каждая минутка, уже успели отобедать и разойтись по своим рабочим местам. А до ужина было ещё далеко.
Но зато вечером в этом респектабельном ресторане яблоку негде будет упасть. Поэтому Эмма с Анной и хотели заранее забронировать столик. Однако Дар их опередил. Наверное, эти несколько столов (для нас, для детей и для цветов) он, а точнее начальник его службы безопасности Олег, тоже забронировали ещё с утра, если не с вечера.
Стоявшие в сторонке Эльдар с Олегом теперь разговаривали с неким мужчиной. Видимо, это был администратор ресторана. Чуть наклонив голову, он внимательно слушал гостей.
Я перевела взгляд на наш столик. Герман Сафаров развлекал Эмму с Анной. Похоже, они нашли общий язык. Я порадовалась за Эмму. Ещё недавно из-за своего мужа — домашнего тирана, Эмма истерила по малейшему поводу, а сейчас и не подумаешь, что у этой весёлой бойкой женщины могут быть какие-то проблемы.
На другом конце, сидя на стуле, клевал носом русский полицейский Андрей Сафронов. К счастью, Андрей успел рассказать, что вместе со своим коллегой он доставил Кукушкину в отделение полиции. А перед этим: ещё, когда они везли Нину в машине, парни популярно ей объяснили, что если она не хочет сесть в тюрьму, то про похищенных детей ей лучше не заикаться в разговоре со следователем.
Ведь, если бы Кукушкина, будучи в неадеквате, проболталась про инцидент с малышами, у Югендамта — ведомства по делам детей и молодёжи, непременно появились вопросы уже ко мне, и не факт, что мы с Даром не погрязли надолго в этих разбирательствах. А так Нине вменялись только статьи УК за употребление и хранение запрещённых веществ (наркотики парни обнаружили в бардачке её машины).
Конечно, Нине Кукушкиной придётся пройти принудительное лечение от наркотической зависимости, её лишат водительских прав, и не исключено, что на первый раз она выплатит крупный штраф, зато избежит тюрьмы. Ну тут уж ничего не попишешь: сама виновата.
А про меня, к сожалению, можно сказать то, что и о всех людях с русским менталитетом: “мы сначала создаём сами себе проблемы, а потом героически их преодолеваем”. Однако, как справедливо заметил Эльдар, “Хорошо то, что хорошо заканчивается”. Поэтому после всех пережитых потрясений я приняла предложение Беккера:
— Ну, если вы так настаиваете, господин Беккер, давайте выпьем, но только… — я не успела договорить свою мысль, поскольку пекарь меня перебил:
— Карл. Просто Карл. Ведь мы с вами, Марта, друзья?
— Хорошо, Карл, — я всё ещё чувствовала себя не в своей тарелке, ведь за шесть лет жизни в Германии я так и не приобрела здесь друзей. — Но только по глоточку, договорились?
— Отлично! — обрадовался Беккер и повернулся к моей тётушке. — Лена, вы же составите нам с Мартой компанию, верно?
— Ну, по такому случаю, — бросив растроганный взгляд на столик, за которым сидели дети, сказала тётя Лена, — боюсь, грех — не выпить.
Оглянувшись по сторонам и чувствуя себя без вины виноватой, я пригубила вина. Однако пекарь был настороже и, подавая мне обратно мой бокал, укоризненно сказал:
— Это даже не глоток, а капля, которую могла бы себе позволить, к примеру, Дюймовочка. Но вы-то, Марта, женщина нормальная, поэтому с вашей стороны так поступать некрасиво.
— М-да, жаль, что я не Дюймовочка, — подумала я и выпила бокал до дна.
Но, к моему большому сожалению, у Беккера уже назрел очередной тост:
— А этот бокал, — налив нам с тётей Леной ещё вина, сказал он проникновенным голосом, — я хочу поднять за моего хорошего друга и вашего мужа — Эльдара Сафарова!
Не выпить за Дара было невозможно. И тут пекарь меня огорошил своим признанием:
— Я-то думал, — наклонившись ко мне, заявил Карл, — что Эльдар убегает от алиментов, но оказалось, что это вы бегаете от своего, богом данного супруга. Как так можно?
Я покраснела. Однако Эльдар — мой суженый, благородный человек и отец наших детей, как всегда, подоспел мне на помощь.
— Карл, я не понял. Ты что, заигрываешь с моей женой? — внезапно раздался за спиной его голос. — Ну-ка, подвинься в сторону!
— Мне моей жены достаточно, — живо возразил Беккер. — Надо будет тебя познакомить с ней: пусть моя благоверная, Эльдар, вынесет мозг и тебе. Это будет справедливо!