- Думаю, это финишная, господа. Мне осталось недолго, но жаловаться не буду. Я прожил хорошую и красочную жизнь. В большей степени её скрасили именно вы. Спасибо. Я рад, что могу уйти, оставив театр надёжным людям. Я уверен, что вы сможете сделать его бесконечно прекрасным. Хотя, может ли искусство быть бесконечным или оно в одном определённом мгновении? Не знаю, а вы?
Он рассмеялся хриплым смехом, переходящим в приступ безостановочного кашля. Мальчики едва сдерживали слёзы.
- Ребята, оставьте нас с Виолли ненадолго.
Все вышли, а скрипач подсел поближе.
- Я видел вас с Элизабет.
- Э... это не то, о чём вы подумали, мы просто гуляли вместе, - затараторил смущённый парень.
- Ну чего же ты так покраснел, - директор вновь улыбнулся, - я всё понимаю. Моя дочь постоянно говорила о том, какой ты хороший, так что можешь не оправдываться. Я лишь хочу, чтобы ты хранил её, как самое ценное сокровище, всегда оберегай её, она ведь... ай, да ты и сам знаешь, какая она.
- Обещаю вам, что сделаю всё возможное, чтобы Элизабет была счастлива. Обещаю! Обещаю вам три тысячи раз!
Все трое ещё долго сидели у кровати директора. В один момент он перестал отвечать и закрыл глаза.
- Мистер Кантервилль? Аллан!
Но уже ничего не изменить. Пульса не было, как не было смысла сдерживать слёзы, копившиеся весь разговор. Точное время смерти: 18:33.
На его похороны пришло очень много людей. Все хотели проводить человека, который сделал очень много для них и для города. Они были благодарны ему.
- С самого первого выступления вы дали нам невидимые крылья, чтобы мы могли летать. Мы передадим их новому поколению. Смотря на самые лучшие театры Восторга, вы мечтали о своём. Теперь же лучшие театры Восторга смотрят на ваш, но они никогда не станут таким же. Мы не позволим умереть вашей мечте, также как и памяти о вас.
Виолли заиграл «Только пепел знает, что значит сгореть до тла», которую так любил директор. На памятнике Кантервиллю было выгравировано «Жил, горел и умер, и ушёл, доиграв эпизод»
Эпилог
{Спустя 5 лет}
Дверца шкафа медленно отворилась, маленькие ручки что-то взяли оттуда.
- И что мы тут делаем? - Виолли тихонько взял сына на руки.
- Я хотю стать как ты. Наути меня, папа. Хотююю! - конючил мальчик.
- Если ты так хочешь, то можно попробовать.
Мальчик может был и мал, но талант отца он перенял полностью.
- Ох, мой мальчик, ваш сын играет не хуже вас, но позвольте всё же мне учить его, - улыбаясь, сказал уже поседевший Фридрих Штернер, - ты согласен, Кант?
- Конечно, дядюшка Фридрих.
Безусловно он станет великим музыкантом и продолжит дело его отца вместе с детьми Гектора и Сетиса, но это будет потом. Сейчас же они просто ребята, которые растут, впитывая любовь и заботу родителей. А что ещё нужно? Разве что рассказать, какой урок должен уяснить читатель. Но каждый увидит в нём своё. Хотя, ответьте на вопрос - Жить, чтоб была память или скоротечно? Искусство в одном миге или всё же в бесконечности?
Конец