Пилот, неподвижно замерший у пульта снижавшегося корабля, обозревал одним глазом окрестности сквозь иллюминатор, вторым следил за действиями помощников, третьим наблюдал за показаниями приборов.
Был еще и четвертый глаз, нацеленный на испещренную значками ленту, выползавшую из логической машины — земляне назвали бы ее компьютером. Четыре руки — гибких сильных щупальца — управляли рычажками и кнопками, мягко прикасаясь к пульту. Со слабым всплеском массивный корабль ушел в воду и, проплыв небольшое расстояние, замер перед металлической дверью ангара. Круглая диафрагма раскрылась и пропустила его внутрь.
Капитан — вернее, тарг (этот титул присваивался лишь выдающимся исследователям космоса), — расстегнул ремни, прижимавшие его крупное тело к желобу невысокой скамьи, и, отключив все приборы, направился к люку, возле которого собралась команда. Из-за толстых коротких ног его движения казались неуклюжими, но когда люк отошел в сторону и невианин шлепнулся в воду, его тело обрело гибкость и подвижность.
Будучи земноводными амфибиями, жители Невии обладали холодной кровью и с одинаковой легкостью могли дышать с помощью жабер и легких, под водой и над водой; их пастообразные ноги были способны достаточно проворно двигаться по тверди земной и позволяли развивать в воде скорость, доступную лишь немногим рыбам; их обтекаемые тела уменьшали сопротивление воды, а хвосты отлично справлялись с ролью руля.
Помогая себе хвостом, тарг плыл в глубокой прохладной воде. Через большую арку, прорезанную в стене ангара, он попал на широкое подводное шоссе, переполненное субмаринами; затем, совершив еще один поворот, добрался до пологого ската — основания башни. Вскоре лифт вознес его на вершину шестигранника — прямо в личные апартаменты весьма высокопоставленного существа, чью должность можно было обозначить так: министр коммерции и торговли Невии — или харод.
— Добро пожаловать, тарг Нерадо, — «министр» сделал приветственный знак щупальцем, в то время как вошедший доковылял до низкой мягкой скамьи и с удобством развалился на ней. Мебель в большом зале полностью соответствовала требованиям его обитателей: серебристые низенькие скамьи — желоба на шести ножках стояли по периметру у стен, их чуть приподнятые изголовья переливались узорами, сиявшими серебром в струившемся из шестиугольных окон свете. Рядом со скамьей достопочтенного харода располагалась странная конструкция, отдаленно напоминавшая стол с зеленоватой крышкой.
— Поздравляю с удачным завершением вашего последнего путешествия, — все четыре глаза харода смотрели прямо на Нерадо, что являлось признаком несомненного почтения. — Мы получали ваши доклады, мой тарг, несмотря на гигантскую скорость полета. Итак, закончив испытания корабля, готовы ли вы к новому странствию?
— Да! — уверенно ответил тарг, взволнованно помахивая хвостом. — Звездолет оборудован великолепно, команда — лучшие из лучших. Мы рассчитали координаты ряда звезд, богатых железом, но вот его запасов, необходимых для длительного полета, маловато. Правительство не в силах снабдить нас топливом, и вся надежда на вас. Сколько вы сумели купить?
— Десять румов…
— Десять румов! Оставленный нами залог не стоит и двух!
— Конечно, но ведь у вас есть друзья. Многие верят в ваше дело и отдали все свои сбережения… Подумайте, мой тарг, почему бы простым жителям планеты не помочь такому перспективному начинанию?
— Это чудесно! Я даже не знаю, как вас благодарить! Десять румов, — огромные треугольные глаза Нерадо налились фиолетовым. — Через год полета мы все вернем… Однако, — тарг взмахнул хвостом, — вдруг мы потерпим неудачу?
— В таком случае вы будете должны нам десять румов бесценного металла, — харод был абсолютно спокоен. — Кстати, так полагают многие в правительстве: они не против самой идеи поисков железа на других планетах, но не желают даром терять свои румы.
— Действительно, потеря велика, — сказал невианский Колумб, его глаза потускнели, а хвост обвис. — В конце концов, я могу ошибаться…