— Да, — ответила Клио на немой вопрос. — Мы должны его спасти! Я понимаю, что ты можешь сбежать со мной, но тогда… тогда я никогда не подам тебе руки, а ты меня навсегда возненавидишь.
— Ты ошибаешься, — боль еще не исчезла из его глаз, голос был хриплым и ломким, но руки уверенно сжимали рукояти управления. — Ты самая чудесная женщина, которую я когда-либо видел, и я буду любить тебя всю свою жизнь, что бы не случилось. Я продам душу дьяволу, если он пообещает спасти тебя, но добрых дьяволов нет, и мы по уши увязли в этой каше, милая. Если амфибии убьют Брэдли, мы отомстим — но тех пор, пока мы живы, мы будем вместе или… или не будет никого.
— Да, — повторила она, удивленная и немного испуганная тем искренним чувством, что прозвучало в его словах. В этот миг душа любимого человека раскрылась перед ней до конца. Ни тяга к жизни, ни страсть к женщине не могли принудить его к подлости и предательству. — Мы пробьемся… и забудь о том, что я женщина. Мы — трое людей, трое против этих монстров, и я — я буду делать то, что надо… вести судно, стрелять, бросать бомбы. Что у меня получится лучше всего?
— Бросай бомбы, — коротко приказал он. Конвэй знал, что требуется предпринять, чтобы победить без потерь.
— Я пробью дыру в здании, а ты забрось контейнеры с газом. Три самых крупных швырнешь, как только я ударю, а остальные запусти, когда я сломаю стену. Они сработают и в воздухе, и в воде.
— Но Брэдли! Он тоже отравится! — в ясных глазах сквозило недоумение.
— Ну, тут уж ничего не поделаешь. У меня есть антидот, и он сработает в течение часа после отравления. Час — очень много, но больше десяти минут мы здесь не задержимся. Сюда плывут вооруженные твари и надо расправиться с ними поскорее, пока не прибыли боевые корабли. Ну, с богом, — начали!
Зависнув над плоской крышей башни, в котором лежал обездвиженный Брэдли, он включил луч деструкции. Твердый металл начал крошиться, в образовавшееся отверстие влетели три контейнера с Ви-два, треснули, залив весь этаж ядовитыми парами. Затем луч вспыхнул еще и еще, на полную мощность, прожигая перекрытия и стены. Середина здания рушилась под действием лучей и тяжести садившегося корабля; теперь оно напоминало разворошенную нору, а в самой крупной ее камере находилась желанная добыча. И корабль устремился в нее, сметая все на своем пути.
Вооруженные охранники со всего города стекались к башне. Большинство — простые стражи, даже не снабженными масками, но кое-кто носил и маски, и тяжелое снаряжение. Эти были очень опасны.
Конвэй отвернулся от пульта и поднял «левистон».
— Я не могу использовать лучевые орудия рядом с Брэдли. Оставайся здесь, Клио, и прикрой меня, — приказал он, подходя к люку.
— Не могу! Не буду! — отчаянно вскрикнула девушка. — Я не знаю, как управлять их оружием! Я убью и тебя, и капитана, сама того не желая. Но стрелять я умею и без работы не останусь! — Она схватила пистолеты и бросилась вслед за Конвэем к люку.
Уложив четырех стражей, две фигуры в скафандрах устремились к телу беспомощного Брэдли, парализованного врагами и отравленного друзьями. Некоторое время невиане отступали, но когда люди добрались до капитана, в дверях появились шесть хорошо вооруженных амфибий. Вспышки «левистона» стали бесполезным фейерверком искр, пули глухо щелкали о защитные экраны.
Монстры перешли в атаку. За их спинами теснилось еще около двадцати одетых в маски солдат; еще дальше слышалось шлепанье ног спешившего на помощь подкрепления. Ситуация усложнялась. Если все эти твари устремятся сюда, спасения не будет. Решение было принято мгновенно. Костиган бросился к кораблю, крикнув девушке:
— Держись, малышка! Сейчас я с ними разберусь! Постарайся перебить тех, что в зале, и подтащить Брэдли к люку.
Вернувшись к пульту, Костиган сузил радиус действия лучей до тонкого мощного пучка — энергетической молнии — и один за другим шестеро тяжеловооруженных упали. Посмотрев на Клио, припавшую к полу, он решил, что девушке пока ничего не грозит, и переключил внимание на подходы к башне, заполненные монстрами, стекавшимися со всего города. Снова и снова вспыхивали лучи, и все живое замирало. Распадались в прах не только невиане — чудовищная энергия уничтожала здания и механизмы, превращая их в клубящиеся облачка пара.