Гидарн перевел сказанное пастухом на персидский язык и от себя добавил:
— Владыка, если действовать без промедления, то уже к утру отряд Леонида окажется в ловушке. Воистину, этого пастуха нам послали добрые боги-язата!
— Воистину! — согласно кивнул Ксеркс, поднявшись с кресла.
Царь взирал на обветренное лицо Эфиальта, на его жесткую черную бороду, на длинные спутанные волосы, словно стараясь запомнить до мельчайших подробностей облик посланца счастливой удачи, которой он молился в последние дни. Да, Аша-Вахишта услышала его мольбы!
— Скажи, что ты хочешь за свою услугу? — обратился Ксеркс к пастуху.
Темные, как спелая олива, глаза Эфиальта взволнованно забегали. Он негромко пробормотал, глядя себе под ноги:
— Великий царь, когда-то я был обеспеченным человеком, а теперь вот прозябаю в нищете…
— Довольно! — Ксеркс жестом подозвал к себе одного из своих евнухов. — Дайте ему золота, сколько он сможет унести.
Затем царь повернулся к Гидарну:
— Возьмешь «бессмертных» и пойдешь в обход по горам. Выступай сей же час!
Свет нового дня, зародившийся в небесной лазури, только-только рассеял в теснинах ночной сумрак.
Тревога, подобно порыву холодного ветра, пронеслась над эллинским станом. Дозорные на фокейской стене заметили человека, пробирающегося к Фермопилам со стороны Анфелы, где стояли персы. Перебежчиком оказался один из фессалийцев, многие из которых вступили в войско Ксеркса по принуждению.
Дозорные привели перебежчика к Леониду.
— Царь, персы двинулись в обход по Каллидромским горам, — сказал фессалиец. — Ксеркс послал к Восточному выходу из Фермопил Гидарна и всех «бессмертных».
Леонид спешно собрал военачальников союзных отрядов.
— Друзья! — начал он. — Персы отыскали обходную тропу. «Бессмертные» уже выступили, чтобы зайти к нам в тыл. Я отпускаю вас всех, ибо Фермопилы нам не удержать. Мои спартанцы останутся здесь до конца. Без приказа из Спарты мы отступать не можем.
Среди союзников разгорелись споры. Кто-то не желал оставлять воинов Леонида одних на погибель, кто-то настаивал на том, чтобы спартанцы отступали вместе со всеми.
— Иначе про спартанцев скажут, что они выполнили свой долг до конца, а нас назовут трусами, — сказал коринфянин Антенор. — Уходить, так всем вместе. Таково мое мнение.
Несмотря на уговоры, Леонид настоял на своем. Спартанцы останутся у Фермопил, чтобы задержать персов и дать возможность прочим эллинским отрядам без помех добраться до Фокиды.
— Глупо погибать здесь всему нашему войску после стойкой трехдневной обороны, — сказал Леонид.
Когда от дозорных пришло известие, что варвары толпами приближаются к Фермопилам от Анфелы, союзники стали торопливо собираться в дорогу. Лишь феспийцы, все как один, заявили, что остаются с воинами Леонида.
— И все же, друг мой, тебе придется немного отступить, — обратился Леонид к Демофилу, предводителю феспийцев. — Будешь со своим отрядом прикрывать мне спину у Восточного выхода. «Бессмертные» смогут пройти к Фермопилам только там. Поставь своих гоплитов в самом узком месте между горами и морем. И держись до последней возможности!
Демофил построил своих воинов в колонну и повел к Восточному проходу, куда уже ушли остальные греческие отряды, торопившиеся до наступления дня выбраться из теснин в Локриду Эпикнемидскую.
Персы, приблизившись к фокейской стене на полет стрелы, остановились, словно в нерешительности. На самом же деле Мардоний и Отана, отправленные Ксерксом на решающую битву с войском Леонида, выжидали, когда «бессмертные» завершат свой путь по горам и спустятся к морскому побережью у Восточного прохода. Ни Мардоний, ни Отана не догадывались, что в греческом лагере за фокейской стеной остались только спартанцы.
Над эллинским станом витал густой аромат жареного мяса и чечевичной похлебки, приправленной сильфием. Спартанцы завтракали. Все они были в боевых доспехах, при оружии. Дозорные подкреплялись пищей прямо на стене, продолжая вести наблюдение за всеми передвижениями варваров.
Мегистий был хмур и неразговорчив. Его жег стыд. Данное им пророчество не сбылось. Ни о какой победе над Ксерксом уже не могло быть и речи.
Леонид ободрял Мегистия, говоря, что все еще может измениться к лучшему. Кто знает, может, спартанское войско уже на подходе к Фермопилам. Желая выяснить это, Леонид попросил Мегистия погадать на внутренностях жертвенной овцы.