По этому поводу я решил тем более не настаивать на дневном перепихоне. К тому же хотел подумать над изменением программы для Камиля. Ему уже пора переходить на новый уровень — два месяца одну и ту же последовательность долбим, а нужен рывок, тогда и прогресс пойдёт. Поэтому в перерыв я быстро закинулся курогрудью с овощами и сел медитировать над индивидуальным планом Валеева.
Камиль появился как штык, ровно за пять минут до начала тренировки. Мы поболтали, я показал ему новую программу.
— Не уверен, что я со сто двадцатью кило нормально присяду, — пробормотал он с сомнением.
— Присядешь, ещё как присядешь!
— Вот только встану ли, — и усмехнулся.
Я потрепал его по плечу.
— Давай, брат, не дрейфь! Мы с тобой вдвоём чё угодно сможем!
Тут Кам пробрал меня таким взглядом, точно вгонял мне в лоб ножик по самую рукоять. Наверное, у него опять сегодня с психами проблемы.
Работка, конечно, не дай бог. Мне тоже иногда приходится выслушивать всякие душещипательные истории клиентов, но они хотя бы не требуют, чтобы я им срочно сказал, как жить дальше. Я ведь и не знаю, кому как жить. А Камиль, видимо, знает. Ну, или прикидывается, что знает, чтоб зарплату не потерять. В общем, трудная у него работа, труднее, чем моя. Зато жена красивая…
— Готов?
— Да, готов.
Сразу после разминки мы пошли на присед, чтоб самое тяжкое сделать в начале тренировки, а потом уже идти по ниспадающей. Кам требовал, чтобы мы сначала слабые подходы сделали, но я заверил, что он так только силы растратит. Для рывка ему надо всё по максимум сконцентрировать, сколько есть. Так что он только с пустым грифом поприседал, чтоб колени включились. А дальше я его нагрузил до пика.
— Давай на два. Больше не надо.
— Окей, — согласился Кам.
Я, естественно, страховал. Первый присед он чётенько сделал, я даже не вмешивался. Второй тяжелее пошёл, но осилил.
— Давай три, — предложил я.
— Не.
— Давай-давай, не сачкуй.
— Ладно.
Камиль сосредоточился и предельно технично согнул колени. Я уже готов был вытянуть в любой момент, но пока не касался грифа.
Валеев только с виду не сильно раскачан, но костяк у него крепче моего. Из-за роста в том числе. Я выше, потому все кости и мышцы длиннее. Требуется больший импульс для сокращения. Короче, это всё биомеханика. И чисто из генетических данных у Камиля намного выше ресурс в билдинге.
— Помогай, — сказал Кам.
Я тут как тут подоспел.
— И-и-и… Три!
Штанга грохнулась на крюки. Камиль, краснющий и счастливый, давил лыбу от уха до уха. Я зааплодировал.
— Ну, красавчик!
— Да уж, не думал, что смогу.
— А я говорил.
Мы вдарили ладонями, оба довольные результатом. Год назад это парень даже не мог полностью согнуть левую ногу после операции на ПКС. А сейчас — глядите-ка! — сто двадцать на три! Улёт!
— Твою мать! — рыкнул Кам.
Я среагировал автоматически, ещё не понимая, что происходит. Он покачнулся, коротко взвыл. Какая-то тётя рядом запричитала. Я успел ухватить потерявшего равновесие Камиля. Посмотрел под ноги — какая-то сволочь бросила прямо под стойку, на которой мы занимались, гантель. Камиль не заметил её, и я тоже.
Повернувшись, я сходу определил, кто был той самой сволочью, потому что она застыла в полуметре, переливаясь полным спектром сине-зелёно-бурого. Кам старался не материться и держался за стопу.
— Ой, извините, — чуть не падая в обморок, пукнула тётя.
— Ваших рук дело? — почти заорал я на неё.
— Ну, а куда мне её деть? Мне коврик расстелить надо, а она тут валялась. Я откатила…
— Для гантелей специальные держатели есть, вон у стены стоят.
— Но она тяжёлая…
— Попросить можно было, а не швырять не глядя.
— Это вообще ваша работа за порядком в зале следить!..
Я её уже не слушал, у меня теперь другие задачи были. Я помог Каму аккуратно сесть на маты. Он снял кроссовок. Стопа пухла прям на глазах.
— На вывих похоже, — заключил я.
— Да ничего. За колено больше беспокоюсь. Прострелило одновременно. А это как раз оперированное.
— Во же сучка… — процедил я.
— Да ничего не будет. Не переживай.
— Как это не переживай? Ты травмировался у меня на занятии. Я за тебя полностью отвечаю.
Камиль улыбнулся.
— Ты же прекрасно знаешь, что я на тебя жаловаться не буду. Даже если б это была твоя вина. И уж тем более не буду, когда на тебе вообще никакой вины нет.