— «Моей Полиной»? — Кам выпрямил спину и уставился на меня, будто в самом деле хотел, чтобы я повторила не самые приятные для меня слова. — Алиса, прекрати, пожалуйста. Твоя ревность здесь совершенно неуместна.
— То есть всё-таки ревность? Значит, есть, к чему ревновать? Уж не эту ли самую Полину ты собирался мне предложить в качестве третьей?
— Хватит! — муж неожиданно повысил голос, и это окончательно убедило меня в моей правоте. — Алиса, это уже смешно! Она же дитя! Ей двадцать лет!
— Тебе напомнить, сколько мне было лет, когда ты меня совратил?
— Алиса… — произнёс Камиль со вздохом. Он подошёл и навис надо мной, в то время как я всеми силами пыталась уничтожить его одним только взглядом. — Что с тобой происходит? Пожалуйста, объясни мне.
— Что со мной происходит? — я чуть не зарыдала от этого вопроса. — Со мной происходит то, что я семь лет не отхожу от ребёнка. И я не виновата, что ты просто потерял ко мне всякий интерес. Теперь тебе нужны другие женщины, но я не нужна. Ты готов бросаться на кого угодно — на Анну, на Полину, на Валентину…
Сама не заметила, как потекли слёзы. Они рассекали моё лицо длинными солёными полосами. Я плакала и не могла остановиться.
Происходило какое-то безумие. И я совершенно не понимала, как его прекратить. Я просто наблюдала за тем, как мой муж отдаляется от меня, как он запросто увлекается любой другой женщиной, а я даже не принимала участия в его сексуальных фантазиях, по его собственному признанию.
Я чувствовала себя в ловушке, из которой не было никакого выхода. Ловушка всё теснее сжимала меня со всех сторон, а я превращалась в маленькое беспомощное ничто. Весь мой мир состоял из одного лишь Камиля на протяжении двенадцати лет. И вот теперь я стремительно теряла его, когда, казалось бы, у нас уже всё хорошо.
Но где в этом «у нас» я? Где моё собственное «я», без которого не бывает человека?
Когда-то мне казалось, что я росла и расцветала рядом с этим мужчиной. Но теперь выяснилось, что на самом деле постепенно превращалась в его тень. Даже не в тень самой себя. Последнее, что я помню о себе настоящей — наш безумный и совершенно невозможный Триум. Там я была целиковой, поделённой на двоих. Там я была желанной. Была той Алисой, которой не нужны чужие волосы и чужие глаза, чтобы зажечь сразу двух мужчин.
Как?.. Как это вышло?..
Я продолжала любить своего мужа, рыдая у него на плече. Но его утешения ещё сильнее уничтожали меня. Он будто снисходил до того, чтобы пожалеть меня. А я падала в отчаяние всё глубже и глубже.
— Алиса, успокойся. Успокойся, любимая, прошу тебя… — шептал Камиль, пока я обливала слезами его рубашку.
Рубашку, которую сегодня с удовольствием нюхала какая-то двадцатилетняя вертихвостка. Двенадцать лет назад мне было столько же, но я себе подобного не позволяла. Я подарила всю себя Камилю, чтобы — что? Чтобы сейчас рыдать на кухне, боясь, не услышит ли сын, и зная, что завтра мой муж отправится на работу развлекать молоденькую дочку друга?..
— Алиса, я понимаю, ты устала, — продолжал тихо уговаривать меня Кам, гладя по голове. — Ты выполняешь много работы по дому, ты заботишься о нашем сыне. Я всё это очень ценю. Без тебя в моей жизни не было бы ничего из того, что есть сейчас…
Я едко усмехнулась, но смолчала. Всё это Камиль уже говорил. И не раз. И всё это теряло всякий смысл против того, что я наблюдала перед собой — тьму и безнадёжность, пустоту, сплошной мрак. Я даже не понимала — я вообще живая ещё или уже когда-то умерла и продолжаю функционировать только по инерции?..
— Если хочешь, мы снова пойдём на семейную терапию, — сказал Камиль. — Вместе. Как мы уже делали.
— Нет, — я отчаянно замотала головой. — Нет. Ни за что. Я не хочу снова расковыривать всё это…
— Что «это», Алиса? — муж заставил посмотреть ему в глаза.
— Себя. Точнее — то, что от меня осталось…
Он задумался о чём-то. Потом тихо произнёс:
— Слушай, может, нам тоже куда-нибудь вместе съездить? Хотя бы ненадолго. Нам двоим.
— А ребёнка ты предлагаешь бросить? — возмутилась я.
— Конечно, нет. Но пару дней он может, например, пожить у моих родителей. Или же они к нам приедут…
— Ни за что, — сразу пресекла я эту безумную идейку и утёрла слёзы рукавом платья.
Нужно было решиться и сказать. Сделав глубокий вдох и выдох, я постаралась собраться с мыслями и снова заговорила:
— Я хочу устроиться на работу.
— На работу? — удивился муж.