Дела у меня хорошо. Типа всё пучком. Я иногда вас вспоминаю и иногда даже скучаю…
Тут я ещё раз прокрутил в уме, что сказал Костик. Мол, надо честно-пречестно всё писать. И написал следующее:
И рисую вас тоже иногда. Алиску чаще. Но и тебя, Кам, тож иногда рисую. Потому что мне так нравится. Наверное, мне вас чутка не хватает. Не знаю, каким боком, но не хватает. Потому что вы классные. И у вас тоже наверняка всё гуд. По-другому и быть не может. Вы же классные. Я других таких пар не встречал, сколько живу. Все сходятся-расходятся, а вы всё вместе. Это круто.
Я, наверное, даже завидую. Белой такой завистью. Честно, не слежу за вами и всё такое. Лезть тоже не собираюсь. У вас жизнь норм — и ладно. И сынишка у вас классный. Я бы хотел такого сына. Но чёт у меня не срослось ни хуя. Наверное, я так не могу. Не приспособлен к такому. У других пожалуйста — дом, семья, хуйня-муйня. А у меня не получается.
А у кого-то даже получается совсем странно, но у них тоже всё гуд. Вот у Ксюхи. Ну, той — пизданутой, которая нас троих застукала и орала, что мы ебанулись. У неё теперь двое мужей и до хрена детей — я сам видел…
Перечитав, я подумал, что типа пора какие-то претензии написать, но претензий у меня особо не было. Поэтому настрочил, как есть:
Претензий у меня к вам нет. Просто немного грустно бывает, что мы вроде замутили так весело, а потом всё по пизде пошло. Иногда я вас во сне вижу. Алиску чаще…
Ну, надо же совсем правду писать?..
Сны, конечно, эротишные. Мы там снова трахаемся втроём. Или мы вдвоём с Алиской. А иногда просто трещим за жизнь. Это хорошие сны, но грустные. Иногда не хочется такие видеть, а когда особенно не хочется, они почему-то снятся чаще.
Кам, я думаю, у меня никогда не было друга больше, чем ты. Хотя мы недолго дружили, но это как-то запомнилось. Потому что вот бывают такие люди — которые прям в доску твои, а бывают — не твои, и всё тут. Как ни старайся. Вот с Машкой я вроде старался, но всё равно всё накрылось медным тазом. Не знаю, чё так. Мож, мы с ней ещё сойдёмся. Нам было норм вместе. Хотя у неё свои такие тараканища в башке, что мало не покажется.
Я даже думал, что реально люблю её. А когда она ушла, понял, что ни хуя не люблю. Не знаю, как это работает. Говорят, типа когда потеряешь — тока тогда поймёшь. Ну, вот я потерял. И понял — ни хуя. Не люблю. Она просто хорошая. А я просто не умею вот это вот всё. В смысле — любить. Не умею.
Хотя, честно сказать, вас вот почему-то люблю. Не, я ваще всех очень люблю. Даже Костика люблю. И Машку люблю. В целом — всех люблю. Но вас — почему-то особенно.
Костик сказал, что это какой-то там гештальт. Кам, ты лучше в этом разбираешься. Поймёшь, чё за херь. Я сам не знаю, гештальт или не гештальт, но, наверное, это реально надо прекращать. В смысле рисовать вас и всё такое. За сны говорить не буду, это не очень от меня зависит.
В общем, надо вас простить и отпустить. Только прощать мне вас особо нечего. Хотя ты, Алиска, подарила мне хуёвый подарок — я всё помню. И применил я его в итоге тоже хуёво.* Видимо, когда хуёво изначально, лучше ваще не лезть на рожон.
Я оч хочу вас снова увидеть. И обнять. Ну, хотя бы. Но, наверное, так лучше не делать. Вы-то вместе, вам норм. А я вот, как мудак, ещё в таксишке рыдал после нашей встречи год назад. Таксор небось подумал, что я — ебо-бо. Хотя мне по хуй, чё он там подумал, но всё равно. Есть такие вещи, которые лучше не бередить. Да ведь?..
Хотя… Если вы приедете в гости, я тока за!..
Правда, не знаю, чё из это выйдет. Наверное, ничего не выйдет, потому что не должно ничего выходить. Машка бы сказала, что это какая-нибудь карма. А я думаю, что это просто потому, что вам и без меня вместе весело, и всего вам хватает.
Так что… Не поминайте лохом. Целую, обнимаю. Тёма.
Я пробежался глазами по строчкам. Понял, что наваял полную чушню. Но ведь всё равно, кроме меня, читателей не было. Зато я всё честно написал. Не написал только, что всё ещё помню, как пахнет у Алиске между ног. И что всё ещё иногда поглядываю на нашу общую фотку из душа. Редко, но бывает. Наверное, это уж точно было лишним.
Вынув новую биди из пачки, я достал зажигалку, подпалил сначала папиросу, а потом и листик с письмом поджёг. Красиво горел — ярко.
Пепел посыпался на клаву ноутбука. Я его быстренько стряхнул, и экран ожил. И тут я увидел, что почта какая-то пришла. Приглядевшись, понял, что рассылка. От нечего делать стал читать.