— Хеллоу, — я обнял Машку за талию и чуток нагнул её, примеряясь, что и так можно было бы отлично потрахаться.
— А ну, прекрати, — забузила она недовольно. — Не видишь, у меня тут тяжелый половник и горячий бульон.
— А я знаю ещё кой-чё горяченькое, — промурлыкал я и схватил её за аппетитную попку.
Машка снова заржала, а я, несмотря на всё ворчание, запустил руку ей в трусишки.
Она всегда намокала за пару секунд, стоило только намекнуть на секс. На том и сошлись, по большому счёту. Год назад ебались, как кролики — под любым кустом. Да и без кустов всё равно трахались беспрерывно, как дикие. Таких девчонок у меня что-то давненько не было, чтобы прям так — у-ух! Секс как пятиразовое питание — на завтрак, обед, ужин и перекус.
Сейчас мы тоже, конечно, не удержались. Машка бросила свою стряпню и оседлала меня прямо на кухонном полу. Ей нравилось сверху. Так она могла кончить по три раза кряду. Я даже завидовал.
А после ужина мы снова повторили перфоманс. Машка снова очутилась сверху, но теперь скакала уже не так бешено.
Меня пёрло разглядывать её, когда она в блаженстве стонет, насаживаясь на мой член. Машка говорила, что это как Шива-лингам — ну, типа божественный хуй. Мол, прямая связь с космосом и всё такое. Глядя на неё во время оргазма, и правда можно было подумать, что она какие-то особые штуки ловит. Космические или не космические — я хз. Но то, что ей в кайф, нисколько не сомневался. И сам от этого кайфовал.
Не знаю, как такие штуки объяснить… Короче, я был рад, что Машка появилась в моей жизни. Она клёвая. В меру занудная, в меру безумная. Блондиночка с длинными тонюсенькими дредами, которые ей супер-шли. Худенькая, поджарая — хоть какой-то прок от её диеты. Но сисечки, слава богам, не сдулись, да и вагина узенькая — Машка говорила, что какие-то специальные упражнения делает для мышц влагалища. По ходу, упражнения реально работали. А чё? Мышцы они в любом месте мышцы — хоть на руке, хоть на жопе, хоть между ног.
Нам было клёво вместе. Весело, легко, ебливо. С Машкой я отдыхал. И телом, и, можно даже сказать, душой. Она не делала мне мозг, собираюсь ли я на ней жениться. А я…
Я даже подумывал о том, не пожениться ли нам реально. Так-то мне сорокет скоро. Машке — тридцать, тоже уже не совсем девчонка. Детей ни у неё, ни у меня нет, а в целом, было б, наверное, неплохо. Детишки — эт прикольно. Проблем с ними, конечно, до хуя. Но и, с другой стороны, что-то такое в них есть… милое что ли, чистое…
Вспомнилось, как я в прошлом году познакомился с сыном Алиски и Кама. Я их самих-то сто лет как не видел, а тут у них ещё и сынишка оказался — хорошенький такой, светленьки, голубоглазый. Прям как я в детстве. И серьёзный, главное, такой — как Камиль. Ну, сразу видно, чьё воспитание. Я бы точно какого-нибудь «оторви и выбрось» воспитал…
— О чём задумался? — спросила Машка, когда мы уже оба кончили минимум по разу за последние полчаса.
Мы лежали на кровати под балдахином. Это не столько для красоты нужно, а чтоб комары не сожрали. Но штука красивая, романтишная.
Ну, вот так лежали мы: она голая, потная, уставшая и немножко пьяненькая от оргазма, и я такой же — голый, потный, довольный и сытый во всех смыслах. Хорошо…
— Да так… — лениво ответил я. — О фигне всякой.
Машка водила пальцем по моим татухам — нравились они ей. Мы ж так и познакомились: она ко мне на сеанс пришла, хотела лотос между лопаток наваять. Ну, я ей и наваял. Сначала лотос, потом секас.
— О какой? — любопытничала Машка, хотя у самой уже глаза слипались.
— О детях.
— О детях? — она аж прозрела от неожиданности и приподнялась.
— Ага. Подумал, прикольно б было детишек наделать. Пару штук. Или даже троих…
— Тём, ты серьёзно? — спросила Маша то ли испуганно, то ли недоверчиво, то ли обескураженно, то ли просто охуев во всех возможных смыслах.
— А чё такого?
— Да нет, ничего… — она вновь улеглась мне на плечо. — Просто… Мы никогда ни о чём таком с тобой не говорили…
— Зато трахались беспробудно. Так-то в природе от этого дети и появляются.
Машка засмеялась:
— Дурной ты! За это тебя и люблю…
Она нежно поцеловала меня и прошептала:
— А ты меня?
— Угу.
— Ну, значит «угу»? — расстроилась Машка.
— Да люблю, люблю, — улыбнулся я, возвращая поцелуй.
— Правда?
— Кривда.
— Дурачина, — Маша улыбнулась, но без всякой обиды.
Провела ладонью по моей лысой башке, спустилась к лицу, погладила мою бороду.