— Я ведь не просто тебя люблю, — сказала она. — Я тебя обожаю. И если ты серьёзно насчёт детей… — Машка состроила глазки.
— Что? Прям щас забацаем?
Она щёлкнула меня по лбу.
— Никакой в тебе романтики!
Я притянул её к себе. Мы снова поцеловались, сладко-сладко. Что у меня аж встал. Машка это быстро заметила и сползла к моему животу, притронулась губами к стволу, провела языком вдоль члена.
— Сразу предупреждаю, — сказал я. — Сперма в желудке совершенно бесполезна.
— Помолчи, — цыкнула она и принялась сосать.
Медленно так, приятно. Желание говорить сразу пропало.
Я смотрел, как Машка с насаждением берёт в рот, кайфуя от этого процесса. Сейчас она немного напомнила мне другую девушку… Ей тоже очень нравилось пробовать на вкус мой член. Я даже поймал флешбэк: вот Машка скользит губами по головке, сжимая рукой ствол, аккуратно надрачивает, чтобы усилить эффект… А вот уже не она… Уже другое лицо, другие губы, другая рука…
Другие глаза ловят мой взгляд, рассказывая о нереальном блаженстве. Мягкий язык дотрагивается до самых чувствительных точек на моём теле. И тут же сигналы от меня переходят в тёплую мякоть женского рта…
Она жадно глотает сперму… И я вижу, как у неё самой по бедру течёт смазка от того, как она возбуждена… Возможно, даже кончила от того, что кончил я…
Маша застыла неподвижно, ловя последние капли, выплёскивающиеся ей в горло. Я застонал и стих. В последний момент даже перестал соображать, с кем именно нахожусь — с Машкой или… с Ней?..
Глава 7. Артём
Вскоре Маша уснула на моём плече. Её дредины немного кололись, но я уже привык к этому ощущению. И к Машке привык. Ко всему в жизни привыкаешь.
Не знаю, чё я вообще вспомнил… Хуйня какая-то.
И из-за этой хуйни теперь мне было не заснуть. Я осторожно выбрался из кровати, оставив Машу одну. Натянул шорты, пошёл обратно в пристройку. Включил свет, достал бумагу, прикрепил кнопками к деревянному планшету, взял простой карандаш и начал рисовать.
Рисовал, рисовал. Так — по фану, что в голову стукнуло, то и рисовал.
Когда случалась бессонница, я всегда прям так и проводил время. Иногда получалось даже что-то прикольное. А последний год бессонница у меня происходила нередко. Ну, только если я не упахивался ваще в ноль. Пару раз в месяц точно бывали такие ночи, когда я просто сидел один и калякал, калякал…
— Опять не спится? — услышал я Машкин голос и обернулся.
Она стояла в дверях мастерской, одетая в одну длинную футболку — красивая, очень красивая. Не такой чтоб гламурной красотой, но что-то точно было в ней… и домашнее, в то же время дикое. Наверное, это из-за дредов.
— Да просто решил, чё б не порисовать. Отосплюсь на пенсии.
Маша улыбнулась, подошла ближе, села мне на колени и обвила руками. Она глянула в планшет:
— Это и есть твоё «порчество»?
Я ей как-то рассказывал, что свой путь в тату-мастера начал с порно-картинок, которые сам прозвал «порчеством». Конечно, сейчас я не только порнуху рисовал, а много всего. Да и вообще порчество не так часто у меня теперь проскальзывало. Ну, разве что вот в такие ночи.
Машка пристальней вгляделась в рисунок.
— Какие у неё… завораживающие глаза, — проговорила Маша. — Если бы не чёрно-былое изображение, они наверняка были бы голубыми… Такие… чистые и… похотливые…
Она аккуратно дотронулась пальцем до той части рисунка, где у изображённой девушки были губы. Сочные, пухлые, раскрытые, чтобы ласкать член. Который я тоже изобразил. Прямо у девушки во рту.
Маша спустилась дальше — к нарисованным ладоням: одна ладонь обхватывала уже заглоченный член, а вторая… крепко держала другой член, который очевидно ждал своей очереди.
— Очень… живо, — тихо произнесла Маша, не отрываясь от рисунка. — Я прямо чувствую себя тем мужчиной, на которого смотрит эта девушка.
— Ну, так и должно быть. Это ж типа картинка «от первого лица», — пояснил я свою композицию, которая реально была как бы «сверху» — с высоты зрения того парня, которому сосали.
— У меня мурашки по коже, — сказала Машка и реально поёжилась. — Даже не знаю, кому я больше завидую — этому парню или… этой девушке…
— А чё тебе-то завидовать? — хмыкнул я. — Если хочешь, могу ещё раз угостить.
Машка влепила мне затрещину. Не больно, так — чисто для видимости.
— Тут, между прочим, двое мужчин. Или же их больше? — она скосила на меня свои хитрющие карие глаза. — Остальные не влезли в «кадр»?