Более пристально заглянула в дьявольские, лукавые глаза Зверева. Он не человек. Дьявол. Искуситель. Даже после всего, что он со мной сотворил, продолжаю испытывать к нему...Что же я испытываю!? Невероятный эликсир эмоций. Чёрт! И это не только гнев, злость и ненависть.
Удивляюсь некоторым личностям, которые методично гадят в душу, а потом ждут к себе хорошего отношения. Мы все взаимны и если ты с завидным постоянством это делаешь, то не жди, что тебя будут любить просто за то, что ты есть. Я часто сравниваю человеческую сущность с огнём: кто-то прогорает быстро, но с сумасшедшей отдачей, как дрова в печи, а кто-то выбирает плавное и долгое горение, подобно твёрдому и долгоиграющему в камине брикету. Если бы даже я могла выбирать, то всё равно выбрала бы второй вариант. Но важно другое: что бы ни происходило в жизни, какие бы сильные ветра ни дули — главное, хранить тот огонь, который горит в тебе, и не позволять ему погаснуть. До последнего. Огонь самоуважения!
– Иван, отпусти меня, – пролепетала я, переводя руки на его пальцы, которые крепко сжимали мою талию, грозясь сломать напополам.
Он сломал меня изнутри, искалечил душу, растоптал сердце, но я не позволю, чтобы Зверев наслаждался моей болью.
– Что-то случилось? – Встревоженно проговорил мужчина, видя моё бледное лицо, от которого полностью отхлынула кровь.
– Душно. Мне нужно на воздух, – прошептала, как только Зверев разжал пальцы и дал свободу.
Иван взволнованно и бережно обхватил мои плечи.
– Давай я провожу тебя на улицу.
– Нет. Не нужно. Оставайся. Я смогу сама дойти, – неспешно направилась на выход, чувствуя огромное внутреннее волнение. Интенсивно дышала, стремясь успокоить возбуждённое тело, которое предавало меня каждый раз, когда рядом находился Иван.
Жизнь — та ещё сучка. И преподаёт она такие уроки, что уже ничему не удивляешься. А конкретно учит жить на контрастах. Ждёшь лучшего, но уверен, что и негатив не заставит себя долго ждать. Веришь людям, но не доверяешь им самого главного в твоей жизни. Стараешься быть оптимистом, но по жизни идёшь с вечно грустным фейсом. Живёшь с открытым сердцем и желанием любить, но никого в это сердце не пускаешь, потому что не хочется быть снова сломленным. Часть тебя хочет жить спокойно, но вторая сторона уже готова к удару. Однако и эти контрасты полезны. Пока можешь видеть обе стороны вопроса — значит, ты научился играть с жизнью в прятки.
Вышла на улицу и непринуждённо сделал глубокий вдох, плавно приподняла глаза и внимательно посмотрела на ярко-полыхающую луну.
Умиротворение — когда луна проплывает над твоей головой и дарит звезду в умиление.
– Есть люди – солнце, и вроде бы излучают светло и тепло, но при этом их так много, что и до солнечного удара недалеко. А есть люди –луна, незаметные, но всегда готовы помочь найти выход, если ты угодил в царство темноты, – услышала голос Ивана и быстро опустила глаза, ощутив, как на мои обнажённые плечи упал мужской пиджак.
Непроизвольно вновь сделал глубокий вдох и опять почувствовала обворожительный аромат. Машинально сильнее вжалась в его пиджак, который трепетно сохранял его тепло.
– Зачем ты пришёл?
– Захотел и пришёл. Улица – общее место. Или она принадлежит тебе? – С доброй улыбкой проговорил он, с нежностью глядя на меня.
Инстинкты самосохранение настаивали, что мне нужно уйти, но я, как всегда, оставалась на месте.
– Борис, сказал, что ты приехал к Ларисе Ивановне, чтобы попросить у меня прощения, – сама не знаю, зачем это сказала.