Пытливо пробежалось взором по Ларисе Ивановне. Внимательно слушала старушку, не хотела её расстраивать, раз уж она вознамерилась совершить невозможное и сделать из меня светскую дамочку.
Дама вежливо улыбнулась и продолжила, аккуратно отложив столовые приборы, прозорливо оглядела меня.
– Нельзя намазывать масло на весь кусок хлеба. Масло наносим на кусочек, который отломили на один приём. На торжественное мероприятие никаких пицц и пирогов. Это если мы говорим об этикете. Только миниатюрные закуски на один приём, – старушка сурово свела брови, когда я, потеряв бдительность, немного расслабилась и непроизвольно зевнула. – Мария, – грозно провозгласила она моё имя. Ты меня слушаешь.
Молниеносно разыграла глубокую заинтересованность.
– Конечно, слушаю. Маленькие канапе, орешки. Что-то, что можно взять и сразу положить в рот. Никаких вилок и ножей, – завершила за неё фразу. – Донья, пойдёмте уже немного погуляем, – приподнялась и звонко шлёпнула себя по филейной части, провоцирую улыбку на лице женщины. – У меня уже всё тело окаменело.
Демонстративно потёрла плечи и слегка постучала ладонью по филейной части.
– Давайте, донья. Погода просто замечательная. Так и зовёт нас погулять. Лариса Ивановна, пошлите. Косточки свои растрясёте.
– У тебя не тело окаменело, а совершенно отсутствует выдержка. Наш мир жесток, и особенно с теми, кто не умеет справляться со своей натурой или манией.
Усмехнулась и, взяв дело в свои руки, быстренько собрала тарелки со стола.
– Ну всё вы уже покушали. И всему меня научили.
Лариса Ивановна нарочито ухмыльнулась.
– И наконец, «поела», а не «покушала». Кушают дети. Взрослые едят. Ну, когда ты уже запомнишь, безумная девчонка.
Игриво поиграла бровями.
– А вот теперь вам не хватает выдержки, донья.
Лариса Ивановна разгневанно поморщилась, в очередной раз, не оценив мою шутку, которую ляпнула не подумав.
Моя старушка наверняка решила, что я напоминаю ей про разговор с её скверной снохой. Как вспомню, ах мороз по коже. Какая же отвратительная тётка. Сущее наказание.
Лениво усмехнулась, скрывая свою тревогу. Ужасно опасалась за старушку, опасалась, что мать Зверева всё-таки попытается отправить Ларису Ивановну в богадельню! От этой гадины любой пакости стоит ожидать. В груди теплилась надежда, что Иван этого никогда не допустит. Но его мать очень изворотливая, она сможет убедить Ивана в том, что Лариса Ивановна душевнобольная.
– Хорошо. Хорошо, – даже не стала ей возражать. – Вы поели. А теперь после сытного ужина полагается погулять, – мгновенно повернула голову и трепетно улыбнулась. – И просить со мной не следует. Вы же сами говорили, что я страшно упрямая. Никакие отговорить принимать не буду.
Бережно поставила поднос на стол и подошла к окну.
Лихо отодвинула шторку и распахнула окно. Сделал глубокий вдох и насладилась приятным, свежим воздухом. Изматывающая полуденная жара, наконец, сходит на нет, оставляя после себя приятное тепло. Солнце приближается к горизонту, его яркий свет смягчается, а тени удлиняются. Лёгкий ветерок касается сосновых веток, и отовсюду становятся слышны птичьи голоса. Небо чистое, на нём нет ни облачка. В траве не умолкают кузнечики, а по цветам порхают бабочки. Всем дышится легче, даже растения, утомлённые зноем летнего дня, взбадриваются, ощутив приближение вечерней прохлады. По мере приближения к горизонту солнце приобретает оранжевый оттенок, а небо - нежно-розовый. Настоящим украшением летнего вечера становится закат. Он дарит непередаваемую гамму эмоций, которые сложно описать словами. Окружающий мир окрашивается в разнообразные и сочные цвета от пылающего красного до лилового. Преображается не только небо, но и верхушки деревьев, даже трава приобретает более тёплый оттенок.