К милиционерам подошла женщина, платье — в толстых синих фасолинах по белому фону. Она громко отчеканила:
— Это Старков — шофер горкоммунхоза, а я — да вы меня знаете как облупленную — зав постоялым двором. Он мне совершенно известен.
Макогон ответил ей неразборчиво. Старков взбрыкнул, как взнузданный конь:
— Эх, Зоя, профурсетка, удавлю!
Тогда Макогон жестом приказал: ну-ка — дыхни! Старков глубоко вобрал в себя воздух и покачнулся. Милиционеры подхватили его.
— Пьян, мерзавец?
— Выпивши, — ответил Старков.
— И кто тебя устроил в горкоммунхоз, падаль?
— Я сейчас не в горкоммунхозе, а у Кролевца, в «Зорях социализма».
— У Кролевца? — Макогон искренне удивился. — Расстрелять тебя мало.
— Мало. Это я понимаю. Но выпивши. Бражка ударила в голову.
Тогда, больше не слушая оправданий, Макогон кивнул, и Старкова повели к «козлику». Он еле волочил ноги за собой, потом совсем ослаб и впал в прострацию. Милиционеры просто тащили его. Ну точно меня Дежурин и Муранов после вечера смычки. Колени убийцы чиркали по асфальту. Муранов зачем-то поплелся вслед.
— Недовесили ему, падле, шлепнуть его на месте надо, — сказал все тот же осведомленный голос.
— Он Петьку насмерть сшиб — раз, чуть гаишника не бортанул — два.
— И кокнуть его не жаль, ни мать, ни жена не заплачут.
И снова толпа забурлила, вскипая пеной догадок:
— В кузове под брезентом кровельная жесть.
— У моста какая-то баба упредила о засаде.
— Вот бы споймать!
— Их тут целая банда орудует, — подключила свой голос к общему хору женщина, заляпанная синими фасолинами.
Она мельтешилась в первых рядах, и у меня возникло неотвязное ощущение, что постоялый двор горкоммунхоза, чего бы то ни стоило, желает продемонстрировать перед Макогоном свое непримиримое отношение к расхитителям социалистической собственности, именно к расхитителям, а не к пьяницам или убийцам. Я бы лично послал туда обэхээсников не медля ни минуты. Макогон бросил ей с раздражением:
— Отыщем, отыщем, между прочим, не волнуйся.
Он говорил без нажима, обыкновенно, вовсе не грозно, скорее вяло и невыразительно. К тому же он обладал невыразительной внешностью, костистым, остроносым и собранным в старушечий кулачок лицом. Стать у него была даже не бухгалтерская, а счетоводческая. Без галстука, пуговка под кадыком. Пиджак, брюки — самые заурядные, из дешевого материала. Зато кепка мохнатая, козырек выдается вперед большим «аэродромом». Лет ему порядочно. Очень похож обликом на сыщика из немых фильмов двадцатых годов, но не на главного, а на тех, кто действует на третьем плане, в массовке.
— На каком основании ограду близко расположили? — спросил он у Цюрюпкина. — Сигнальные фонари, между прочим, имеются?
— Есть! Имеются! — нестройно загомонили в толпе.
— Первый забор в двадцати метрах, а второй в сорока, — ответил вместо председателя подошедший автоинспектор.
Под серым взглядом Макогона толпа сбилась поплотней. Вот взгляд у него имел одно свойство, которое улавливалось сразу. Не хотелось, чтобы он останавливался или даже задерживался, хотелось, чтобы он скользил дальше, дальше.
— Первый с маху шарахнул в степь — ух!
— Второй под колеса попал.
— Мы инструкцию соблюдали.
— По углам флажки, а ночью фонарь вывешиваем.
Девки оправдывались, дополняя друг друга. Взгляд Макогона гусеницей переползал с лица на лицо, и внезапно я почувствовал, что он, взгляд, наткнулся на мое, ощупал его, потом тронулся по намеченному маршруту — но нет! — возвратился и замер двумя холодными медяками на лбу.
— Не шукай тута виноватого, Макогон, — резко произнес Цюрюпкин.
Он энергично шагнул вперед и повернулся спиной к людям, которые прихлынули к нему, как бы в поисках защиты.
— Чего мне шукать, — ответил вяло Макогон, — мое у меня в кармане. Вон виновный сидит. Я следствие веду, и ты мне не перечь.
— На этом отрезке кажинный год зерно сушат. Малые дети помнят. И слепые, и косые, и шоферы, — сказал Цюрюпкин. — Ты веди его, веди, но не заведи куда не надо.
— Зерно сушат! — рассвирепел Макогон. — Зерно сушат! Разве так его сушат? Ты проверял, между прочим, кривой, как его сушат? Кучи с Корсак-могилу, погниет к чертям. Девок бы выслал, баб! А то пацанву.