Василия привели в милицию. На ходу Артем о чем-то шептался с начальником.
— Спасибо тебе, Мудрый. Прости за кипеш.
Тот в ответ сдержанно улыбался:
— Брат брата — брат.
Он сел за стол, Артем и Васька разместились напротив.
— И как это понимать? Вы убедили меня, что поймаем крупную рыбу, Анатолия Тимохина, замешанного в покушении. А мы выловили… Кого? — Он прочитал: — Калашникова Василь Иваныча, которого, сбившись с ног, ищет все прогрессивное человечество. Вы просили милицейское подкрепление — пожалуйста.
Вы просили не сообщать следователю Потапову — яволь. И что в результате?
Артем развел руками:
— Похоже, преступник как-то узнал о засаде и предпочел не разбираться со свидетельницей, а банально дать деру. Это лишь подтверждает мои предположения о Потапове. Никто, кроме Потапова, не знал, что консьержка опознала Тимохина. Тимохин исчез. Значит, Николай Николаич Потапов его предупредил.
— На первых курсах учебных заведений нас обучают непреложному правилу: после того — не значит вследствие того, — поучительно сказал начальник. — Теперь я слушаю вас, гражданин Калашников…
— Протестую против гражданина, — возмутился Васька. — Я не подследственный и не осужденный.
— Чувствуется юридическая подготовка, — хмыкнул начальник. — Итак, Василий Иванович, куда же вы пропали? Мы с собаками по всей области уже искали ваш труп. И почему вы нашлись в нужный момент в нужном месте?
Васька кашлянул:
— А можно вопрос: почему мы здесь втроем?
— Вот мое удостоверение. — Артем показал Ваське документ. — Я член областной коллегии адвокатов. Я защищаю интересы нескольких человек, причастных к делу Никитиной-Калашниковой. Разрешите остаться?
— Разрешаю. Будешь и моим адвокатом, в случае чего. — Васька встал, прошелся и начал тоном профессора, излагающего материал перед студентами: — Когда я в последний раз выступал по телевизору с лекциями о моем методе исцеления недужных… Вышел я, значит, с телевизора, а он мне говорит, какая Ритка? А я ему — не твое дело. А он мне — убью и закопаю.
— Кто закопает? — ошалело смотрел на него начальник.
— Поспешность нужна при ловле блох, и то с намоченной рукой. Вы на работе? И я никуда не спешу. Я, кажется, уже приехал. — Васька вдохновенно продолжал свой рассказ. — Вижу, нужно сматывать удочки. Смотрю — машина… Подруливает, значит, машина, я обрадовался, свой же человек, думаю, надо же, как подфартило… Едем мы, значит, едем, и вижу я, что едем не туда. А он меня не спрашивал, куда надо, вот что характерно. По правде сказать, я порядком струхнул, а тут еще эти зубы золотые… Если бы он изъял их, что б я врачу вернул?
— Не в обиду вашему хваленому красноречию, но мы… половины не понимаем, — вмешался начальник.
— Что значит — не понимаете? Вы ж милиция. Должны все знать и все понимать. Я вам за это налоги плачу! Так вот…
Я как шапку эту увидел, капец, думаю, к тебе, Васенька, подкрался незаметно, на мягких лапах. И знаете, что смешно? Вот о чем человек думает перед смертью. Я стал прикидывать, кому и что оставлю в наследство. Тут меня как подбросило. Я ж, блин, целитель, а не тамада собачьей свадьбы. Я ему и говорю…
— Так кого вы узнали в водителе? — спросил Артем.
— А еще типа адвокат. Вести себя не умеет, перебивает. Перехожу к главному. Загипнотизировал я его. Спрашиваю: куда меня везешь? А он спокойненько так: везу тебя убивать. Мне приказано. Я ему: что ты сделаешь, когда убьешь меня? Закопаю, — говорит. Я ему и скомандовал, тормози, мол, машину, ты меня уже убил и закопал. И надпись написал. А он за мной все слово в слово. Потом я из машины вылез, да и дал деру.
— Вы, Василий Иванович, хотите сказать, что опознали в покушавшемся… — начал начальник, но Ваську не так просто было остановить:
— Я не только хочу сказать, я вам говорю. Я опознал в этом уроде Толяна, водилу из «СуперНики». Он возил Ритку… секрет из этого делать бессмысленно, вся Европа от Бомбея до Аляски знает, что Ритка — моя жена… Так вот, возил на работу мою жену.
— Разрешите уточнить, Толик — это Анатолий Тимохин? — переспросил Артем.
Васька махнул рукой:
— Да какой он Анатолий? У него на морде написано жирными прописными буквами: То-лик, То-лян.
— А чем вы докажете, что все это не художественный вымысел?
Васька покопался в кармане пиджака и вытащил целлофановый кулек. Шлепнул им на стол начальнику:
— Вот. Улика. Это шапка, в которой Толян был. Свистнул я ее на прощание, на долгую память. Вы когда его поймаете, проверьте, подходит размерчик или нет.