Доминика взяла у Риты из рук бумагу и зачитала:
— Потерпевший Зайцев Иван Петрович, получивший телесные повреждения средней тяжести, от своих претензий отказался.
Ритка подхватила:
— Эго я недавно узнала, что Косарева, когда ее брали, успела подкупить этого Зайцева. И получила всего пять лет. Которые и отсидела. Так что я свободна теперь, как вольная птица. Поднимусь высоко-высоко над вами, бывшая Амалия Станиславна, и… нагажу вам прямо на голову. Чтобы знали.
— Ритка, знай меру, — осадила ее Доминика. — Идем дальше. Потом вы решили меня не только подставить, но и упрятать в психушку. Подкинули мне в номер санатория упаковку ампул с лекарством, от которого Ритка чуть не умерла.
Толик вмешался:
— Чистая правда. Лично отвозил, по ихнему приказу, и лично положил в верхний ящик туалетного столика. А название ампулы у меня в блокноте записано. Если руки мне разошьете, достану и покажу.
Амалия встала:
— Хватит, наслушалась я вашего бреда. Пойду поработаю.
— Юль, попроси сюда зайти следователя, — сказала в селектор Доминика. Амалия испуганно оглянулась.
Артем заглянул в отдел маркетинга:
— Я не опоздал?
— Нет. Тебя еще не вызывали, — кивнул Борюсик.
— Я не один, — сообщил Артем. За ним вошел Николай Николаевич.
— Здравствуйте, — поздоровался он.
Юрий Владимирович пожал ему руку:
— Здравствуйте, а вы как туг оказались?
Борис поджал губы:
— Если бы вы знали как, то не говорили бы ему «вы» и руки бы тоже не подали.
— Артем, — удивился Юрий Владимирович, — ты привез не просто свидетеля, а соучастника преступления?
Борюсик вздохнул:
— Вы удивительно догадливы, маэстро. Знакомьтесь — настоящий продажный милиционер, горе нашей милиции.
— Борис Михайлович, зачем вы так? — расстроился Николай Николаевич.
— А как ты меня в камере вонючей держал, помнишь? Как хотел на меня всех собак повесить, помнишь? Как вынуждал оклеветать Нику, помнишь? Как затягивал дело и запутывал расследование, помнишь? Или тебе память освежить? — Борюсик навис над ним горой.
— Борис Михайлович, он пока нужен нам живым, — вмешался Артем.
Юрий Владимирович покачал головой:
— А я думал, что пишу крутые детективы. Закручиваю интересные сюжеты, играю страстями. Да по сравнению с жизнью у меня в книгах тишь, гладь и божья благодать!
— Доминика Юрьевна попросила пригласить следователя, — сообщила по селектору Юлька.
В кабинете Доминики Николай Николаевич заговорил с порога, не дожидаясь вопроса, быстро, бойко и подробно:
— Я получал от Амалии Станиславовны Гжегоржевской деньги за оказание ей некоторых услуг. Я — человек аккуратный, у меня все записано. Числа, суммы, просьбы. И пометочки стоят: выполнено. Чтобы потом от клиентов претензий не было. Показать?
— А что она тебя просила сделать? — поинтересовалась Ритка.
— Многое. Просила направить ход следствия в определенное русло. Подозревать в совершении преступления Никитину или ее приближенных. Я способствовал устройству Никитиной в психбольницу. Оказывал иные услуги материального характера.
Амалия закатила глаза и упала в обморок. Доминика подошла, смочила руку в воде, побрызгала Амалии в лицо. Амалия не шевелилась. Доминика наклонилась к ней:
— Амалия Станиславовна, вы хотите, чтобы мы вызвали вам врача?
Амалия молчала и не подавала признаков жизни. Доминика потрогала ее пульс.
— Давайте вызовем Бориса. Он внизу ждет, — предложила Ритка.
Амалия открыла глаза:
— Далее любые разговоры будут происходить только в присутствии моего адвоката.
Доминика обвела взглядом присутствующих:
— Все слышали? Амалия Станиславовна выразила желание придать нашей конфиденциальной семейной беседе официальный характер с присутствием представителей правоохранительных и прочих органов. Ритка, сходи к Юле, пусть вызовет наряд из отделения.