Юрий Владимирович опустился в кресло:
— Ты бесчеловечная женщина, Амалия. Иногда мне кажется, что ты робот.
— Какой ты, в сущности, ребенок, Юра. Пишешь романы, рассуждаешь о высоком. А не можешь понять одной простой вещи. Ведь я же люблю тебя. — Юрий Владимирович дернулся, хотел что-то сказать, но Амалия его остановила. — Ты сам пришел ко мне. Теперь сиди и слушай. Да, я тебя люблю. Страшно представить — уже около тридцати лет? Люблю такого, какой ты есть. Размазню, слабохарактерного, взбалмошного, непрактичного… Дамского угодника, наконец. Заметь, я — единственная женщина в мире, которая готова весь этот букет «достоинств» терпеть.
И после этого ты мне будешь говорить, что я сломала твою жизнь? Да я открываю перед тобой новые горизонты! Пользуйся.
Юрий Владимирович вскочил с места и грозно посмотрел на Амалию:
— Пользуясь моментом, Амалия Станиславовна, я ухожу. — И он, даже не пытаясь пригладить взъерошенные волосы, направился к двери.
— Юра! — закричала Амалия. Юрий Владимирович оглянулся. — Таких предложений дважды не делают. А я делаю его во второй раз.
Юрий Владимирович, ничего не сказав, вышел из кабинета, тихо притворив за собой дверь. Амалия проводила его взглядом, повернулась в кресле. В ее глазах сверкали слезы, но она взяла себя в руки.
— Слышь, Анжелка, а где это твой Васька околачивается? Тут к нему, знаешь, сколько пациентов собралось? Тьма тьмущая! А его до сих пор нет, — вопрошала продавщица из соседнего ряда.
— А в сторожке? — спросила Анжела.
— Стучали. Никто не окликается. Глухо. И что мне теперь с этой толпой делать? Разбаловал Васька народ, теперь без него никто завязать не может. Слабаки. Эх, вот я — захотела и бросила. Теперь уже не выпиваю. По понедельникам. Культурно провожу досуг. Сериалы смотрю — плачу. Как все.
Продавщица хотела еще что-то сказать, но Анжела ее перебила:
— Не знаю я, где Васька. Не объявлялся.
— Хм, странно. Он же никогда так надолго не пропадал. Может, что случилось, а? Надо бы Самвелу сказать, как думаешь? — предложила продавщица, и Анжела удивилась — как ей самой не пришла в голову такая простая идея?
— У-у, как тут хорошо! — радовалась Диана, придя домой. Она подошла к столу, на котором лежала вязаная салфетка. — О, моя салфетка! Ты еще не выбросила ее? Надо же! Это мое первое вязание. Помнишь, я тебе ее на Восьмое марта подарила в пятом классе?
— Конечно, помню, — улыбнулась Анна Вадимовна. Диана с ногами забралась в кресло:
— Я тебе не рассказывала? Слушай, я ведь теперь личный модельер Маргариты Калашниковой. Представляешь?
Она мои платья на званые вечера надевала. Все были просто в шоке!
Анна Вадимовна рассеянно слушала, рассеянно отвечала:
— Не зря ты эту профессию выбрала. А как там институт, готовишься к занятиям?
— Ма, что там готовиться! Папа говорит, что мне уже пора собственную фирму открывать. Он в меня верит. Эх, вот если бы я только могла уехать на практику в Париж! Взять уроки у известных модельеров. Я ведь даже начала учить французский язык.
— Диана, а ты видишься с Артемом? — спросила Анна Вадимовна, помолчав.
— Не-а, зачем? Ты же мне всегда говорила, что он мне не пара. И была права. — Диана подмигнула. — Зато у меня есть два ухажера.
— Как два? — ахнула Анна Вадимовна.
— А так! Как и у тебя. Я же помню, первый был какой-то там Петров, милиционер, а вот второй?… — Диана выдержала паузу. — Мам, скажи честно, ты хочешь поговорить о папе? Ты же практически ничего о нем не знаешь.
— Думаю, сейчас мне уже и знать ничего не надо, — отрезала Анна Вадимовна.
— Ну вот. Ты на него обиделась, значит, он тебе не безразличен. Обижаются только на близких людей.
— Вот именно, а он мне чужой, — холодно сказала Анна Вадимовна. — Да, когда-то он был мне не безразличен. А потом… Он сам дал понять, что меня в его жизни нет и быть не может. За что мне на него обижаться? Сердцу не прикажешь.
Диана в упор смотрела на нее:
— Кажется, я не зря сюда приехала. — Она подошла к матери, опустилась возле нее на корточки. — А мы можем с тобой поговорить — не как мама с дочкой, а как две взрослые женщины? Идет?
Анна Вадимовна пожала плечами, устало улыбнулась.
— Мамуля, я сама видела, как папа к тебе собирался. Он меня буквально замучил — то один галстук наденет, то другой. Нарядился, ну прям — жених.
— А я в это время доедала четвертую порцию мороженого в ресторане, — пригорюнилась Анна Вадимовна.