— Наконец-то? А я уж хотел отправляться на твои поиски, — обрадовался отец.
— Напрасно сдержался. Желания надо исполнять — полезно для здоровья, — ответила Диана. — А теперь слушай меня внимательно. Твой визит в Радужное после моего визита туда был бы крайне уместен. Зерно упало бы на подготовленную почву.
— Ты хочешь сказать?… — посмотрел на нее отец.
— То, что ты хочешь услышать. Теперь за воссоединение моей семьи на принципах равноправия и взаимоуважения возьмусь я сама. С целью недопущения кривотолков и разногласий. — Диана обняла его. — Папа, ты даже не представляешь, как мне всегда хотелось, чтобы у меня была нормальная семья. Вообще, чтобы у меня была семья.
— Дай я тебя поцелую. Какая ты у меня хорошая.
Они постояли, обнявшись.
Наконец Диана перешла к привычному для себя тону:
— Папуля, мы сила, мы суперсила!
Юрий Владимирович заметил:
— Не могу сказать, что наш разговор с твоей мамой был конструктивным, но меня почему-то он успокоил. Ко мне даже возвратилась работоспособность. Я, можно сказать, заканчиваю свой многострадальный роман. И даже… — Юрий Владимирович подбежал к столу, нашел среди вороха бумаг насколько листков и победно показал их Диане, — …и даже сочинил сюжет нового. Вот, полюбуйся, синопсис.
— А что эго такое?
— Так на профессиональном языке называется краткое изложение содержания будущего произведения, — объяснил отец.
— Вот теперь, папуля, я за тебя окончательно спокойна. А про что роман?
— Пока секрет. Так я тебе и рассказал. Про тебя, про меня, про маму, Доминику. В общем, про любовь.
Утром Николай Николаевич пришел в палату с газетой в руках.
— Вы поймали злоумышленника? — встретила его Витка. — Или так, зашли поболтать, подышать свежим больничным воздухом?
— А ты, я вижу, уже оклемалась? — ответил Николай Николаевич. — О каком из злоумышленников речь, у нас их много развелось. И почему-то все к тебе липнут, как мухи. Чем ты помазана, Маргарита Калашникова?
Ритка скептически смотрела на следователя:
— Скрытый обидный подтекст отметаю, как злобный дай из подворотни. Что взять с человека, с утра до ночи погруженного в общение с преступным миром. Какой тонкости? Какой деликатности обхождения?! Будем считать, что я — сладкая женщина. А по поводу преступников — их несколько, и никого еще не нашли.
— Ищем, — коротко ответил НикНик.
— Вижу, как вы ищете. Я, по крайней мере, знаю троих. Того, кто хотел меня убить на телевидении. Того, кто хотел меня убрать в подъезде. И того, кто покушался на меня в палате больницы.
— Я бы на твоем месте не спешил выдвигать мне обвинения. Вот, полюбуйся. — Николай Николаевич протянул газету, раскрытую на заголовке «Гендиректор «СуперНики» убила своего мужа и повесилась?».
Ритка пробежала глазами материал:
— Что за бред свинячий?
— Это не бред свинячий, как вы изящно выразились, Маргарита Викторовна, а еще один сигнал следствию, — заявил следователь.
Ритка возмутилась:
— Хорошее следствие, если ему из газеты сигналит какая-то дура, объевшаяся белены. Вы только послушайте. «…Всем известно, что г-жа Калашникова в период своей работы на рынке устраивала невероятные сцены ревности своему мужу Василию, когда он как целитель принимал у себя пациентов-алкоголиков. На самом же деле он проводил сеансы омолаживания и брал за это большие деньги. Так, в одном из припадков ревности она подожгла палатку своей соперницы — некой Анжелы Эм». Заявляю официально — никого я не убивала. Никого я не убивала и убить физически не могла. Я в это время находилась в больнице.
Слушая эмоциональные Риткины заявления, Николай Николаевич тихонько улыбался:
— А откуда вы знаете, в какое время убили вашего мужа?
— А в какое бы ни убили, — отрезала Ритка. — Он проведывал меня, это может подтвердить медсестра. Значит, был живой. А потом исчез. Значит, во время моего пребывания в больнице. Логично?
— Логично. Но вам и не нужно было делать это лично. Убивать. Ведь ваш сообщник и жених — на свободе. Не так ли? — осведомился Николай Николаевич.
Ритка подозрительно уставилась на него;
— А статейку в газетенку не вы написали? Почерк похож.
— Доктору Медведеву было вполне по силам справиться с Калашниковым. Тем более что мотив у него был очень сильный. — Николай Николаевич впился глазами в Ритку. — При посещении вас мужем вы о чем с ним говорили?
— Я просила его о разводе, — честно призналась Ритка. — И он мне его практически дал. Сперва, конечно, не хотел. А потом, когда я ему пообещала денег, захотел.