Дебил. Видать, никогда не слышал пословицы: не стоит делить шкуру неубитого медведя.
Я легко крутанул тхасаром «восьмерку». По лезвию клинка рассыпались зайчики света. В ту же секунду на меня справа наскочил еще один торопыга.
Жесткий блок. Звон металла. И смельчак откатился назад. С распоротым брюхом. Выпущенные кишки упали на пол. Попытка удержать их внутри у раненого не получилась.
Я равнодушно посмотрел, как каменные плиты храма украшаются горкой склизкой требухи. И тут же выбросил левую руку вперед с зажатым кинжалом, атакуя на этот раз магией.
Воздух прочертила извилистая линия фиолетовой молнии. Оказавшегося на пути солдата с бешеной силой отшвырнуло назад.
Резко запахло озоном, а следом хорошо прожаренным грилем.
Хватит играть в игры. Пришло время показать себя во всей красе. Махать мечом, может, и красиво, но боевые заклятья намного эффективнее. Особенно если врагов собралась приличная куча.
Одно плохо, стоят разрозненно, не так компактно, как хотелось бы, бить по площади неудобно. Ладно, и так сойдет. Для начала шарахнем «Пламенем Хаоса», потом добавим «Яростью Бездны». А всех выживших добьем «Осколками Мертвых Звезд».
Правда, применение последних чар скорее всего вызовет масштабные разрушения и храм очень сильно пострадает. Да и плевать. Сохранность каменной коробки, где поклоняются богу войны, меня совсем не волнует. Как и тех, кто внутри проживал.
Я чувствовал, как призванная энергия скапливается внутри. Как, не выдержав колоссальных объемов, начинает просачиваться через ауру во внешний мир в образе темной дымки.
Тончайшее полотно магической силы струилось вокруг моего силуэта, готовое напитать мощью боевые заклятья.
Видимое простому человеческому взгляду, оно вселяло ужас одним своим инфернальным видом. Многие неосознанно качнулись назад. Люди поняли, что сейчас произойдет, и, подчиняясь инстинкту самосохранения, попытались спасти свои жалкие жизни.
Поздно. Никому не уйти из главного зала святилища.
Кто-то из задних рядов не выдержал, промелькнуло брошенное копье. Следом пронеслись три стрелы, выпущенные каким-то умелым лучником из числа случайных посетителей обители бога войны.
Тщетно. Дерево и металл обратились в прах, стоило им соприкоснуться с пепельной дымкой. Сумасшедшая концентрация энергии сейчас исполняла роль самого лучшего из колдовских щитов. Никто и ничто не могло пробить завесу, сотканную из чистейшей магии первозданного Хаоса.
Я приподнял левую руку, на открытой ладони возник сгусток лилового пламени. Один удар сердца – и на врагов выплеснется чародейский огонь магии Бездны. Осталось сделать совсем немного, и все, кто находится здесь, умрут быстрой смертью…
– Стой! – под сводами высокого потолка прогремел чей-то глубокий бас.
Занятый удержанием энергетического потока в форме творимого заклинания, я не сразу обратил внимание на еще один окрик. Хотя последние секунды творящейся волшбы заставили окружающих людей заткнуться, уставившись на видимое проявление магии, как кролики на удава. Бывалые бойцы отлично понимали, что не успеют сбежать, а зримая демонстрация непробиваемой для обычного оружия защиты ясно показала, что пытаться атаковать простым оружием в сложившейся ситуации бесполезно.
Все происходило очень быстро. Даже для славящихся своей невероятной реакцией воспитанников Кенерийского храма.
Никто не впал в ступор от банального страха. Нет. Просто все трезво смогли оценить ситуацию. Выхода не оставалось, лишь сжать зубы со злостью и сверлить тщедушную фигуру колдуна ненавидящим взглядом. Они понимали, что сейчас погибнут, и ничего не могли с этим поделать. Бежать было поздно.
– Стой! – прогрохотало еще раз.
В проеме одного из проходов вырос мужской силуэт. Он стоял на выходе из основного коридора, его голос разносился по залу, создавая эффект приглушенного эха.
Трудно сказать, что именно заставило меня в последний момент остановить удар заклинанием. Но я это сделал. Как-то удивительно спокойно звучал голос говорившего. Без надрыва, без страха. Так обращаются к другу, призывая не делать глупости, от которой потом ему самому будет стыдно.
Неизвестный быстро пошел вперед, разрезая толпу на манер ледокола.
Перед ним уважительно расступались, давая пройти. Некоторые (носившие мечи с приметными лентами) еще успевали отвешивать почтительные поклоны.
– Не нужно крови, – объявил мужик, останавливаясь от меня в нескольких метрах.
Был он широкоплеч, с комплекцией борца, и даже коричневая ряса не могла скрыть внушительную мускулатуру. Голова без единого следа растительности блестела бритой кожей орехового оттенка, полученного в результате плотного загара под жаркими лучами экваториального солнца. Глубоко сидящие глаза смотрели строго, с мягкой толикой скорби за всю жестокость этого мира.