- Куда так торопилась? Еще недавно весь город вверх дном перевернулся. Все всполошились из-за пропажи дочерей. А тут, только дома оказалась и сразу же снова рванула в бега. Я в твоем возрасте тоже послушанием не отличалась, но не сбегала. Тем более так надолго.
Я не успела сделать еще один глоток чая. Слова миссис Эмерсон заставили меня широко распахнуть глаза и уставиться в чашку.
“...пропажи дочерей.” - из раза в раз крутилось в мыслях.
Не мог мне присниться сон с участием других “сбежавших” девушек. И как вообще здраво объяснить внезапный побег? Невозможно. И это подталкивает меня лишь к одному ответу: то, что происходило вовсе не сон.
Глава 2.3.
Внизу живота больно заныло, и я тихо цокнула. Как глубокая рана могла так быстро затянуться и не оставить после себя шрама? Лишь странное ощущение пустоты. В этой истории слишком много вопросов. И, отчего-то, мне казалось, что я знаю того, кто мог бы ответить на каждый из них.
- Анна, - обратилась я к женщине, заставив ее улыбнуться. Подняла на нее глаза и, поставив блюдце с чашкой на столик, спросила: - Вы, случайно, не знаете мужчину с именем Эдгар? У него темно-рыжие волосы. Одет в белый балахон, похожий на тот, что наш священник носит. На вид ему не больше тридцати.
Миссис Эмерсон отвернулась, пока я перечисляла все то, что удалось запомнить о загадочном спасителе. Ее плечи заметно напряглись, а выражение лица стало серьезнее. И эта реакция помогла сделать вывод:
- Вы понимаете, о ком я говорю. - Сбросив с плеч плед и подавшись вперед, я вцепилась в женщину взглядом. - Пожалуйста, расскажите мне о нем.
Она громко вздохнула и, повернувшись, опустила чашку на стол. Ее теплая ладонь легла на мою руку, которой я сжала свое колено от волнения. И когда наши взгляды встретились, миссис Эмерсон тепло улыбнулась и ответила:
- Тебе не нужно искать его, милая. Я и сама мало чего знаю об этом человеке. Понимаю, у тебя сейчас такой возраст, что от каждого встречного красавца сердце замирает. Но о нем дурная слава ходит.
Я отдернула руку и резко поднялась с кресла. Слова миссис Эмерсон о том, что я одна из тех, кто влюбляется в каждого встречного, задевали. Все далеко не так. Эдгар зацепил меня не внешностью, а ощущением, которое я испытала, будучи в его объятиях. Это другое.
- Я не просила у вас совета. Лишь рассказать о нем. - Переступив упавший на пол плед, сделала шаг к женщине и присела у ее ног, укладывая голову ей на колени. - Прошу. Мне больше не к кому обратиться.
Знала, что она не удержится. Расскажет. Ведь видит во мне всего-навсего любопытного ребенка. А дети - ее слабость. К несчастью, самой стать матерью ей было не суждено. Поэтому она привязалась к девчонке, что бездумно шастала по улицам в поисках приключений. И даже спустя годы чувствует близость и невыносимое желание подарить ласку, зная, что я в ней нуждаюсь.
А я нещадно пользуюсь добротой миссис Эмерсон. Ее желанием почувствовать себя матерью хотя бы на мгновение. Она заботится обо мне, а я подпитываюсь крохами любви, которых она не жалеет.
Запустив пальцы в мои влажные волосы, женщина тихо вздыхает. Колеблется. Но отказать мне не в силах:
- У него церковь где-то в лесу. Не знаю, что он проповедует, но люди, которые к нему ходят, теряют здравый рассудок. Становятся чрезмерно счастливыми. Обезумевшие. - Перебирая между пальцев спутавшиеся волосы, она ненадолго замолчала, а после продолжила: - Они называют его голосом бога. Я знала женщин, которые подались в эту сомнительную веру. Сейчас каждая из них твердит о чуде, но я в это не верю. Он шарлатан, умеющий убедительно врать, который надеется нажиться на несчастных людях.
- Где именно находится эта церковь? - Спросила я о единственном, что меня волновало.
- Скажу, если ответишь честно. Зачем он тебе?
Я подняла голову и посмотрела на миссис Эмерсон. Моя правда не была секретом, но делиться ею в чистом виде мне не хотелось, поэтому я рассказала лишь ее часть:
- Он спас меня. И я хочу лично поблагодарить его за это.
Взгляд ее зеленых глаз забирается под кожу. Она пытается разглядеть во мне больше сути возникшего к Эдгару любопытства. Но я не из тех, у кого все написано на лице. И даже если бы я рассказала ей, что со мной произошло, она не стала бы мне верить. Никто не станет. Кроме него.