Джошуа усмехнулся и медленно положил голову на мое плечо. Его мягкие волосы коснулись щеки. Почувствовала запах сырости и забродивших яблок. Он словно плескался в сидре, который любил настаивать. Пил ли он его хоть раз?
– Эдгар думает, что я сам наслал на себя проклятье. И снимать его мне же.
– Такое возможно? Думала, проклинают обычно тех, кто не нравится.
– Вот я и не нравился себе. Настолько сильно, что обратился в монстра.
Хотела спросить: неужели из-за тех убийств, которые совершал для своей сестры? Но не стала. Слишком тяжелые воспоминания. Слишком глубокие раны.
Слегка повернув голову, уткнулась носом ему в макушку и коротко поцеловала. Этот поцелуй казался чем-то вполне обычным, настолько, что я не сразу поняла странность произошедшего.
Дыхание Джошуа стихло. Он поднял голову и выпрямился, садясь рядом. Я чувствовала, как приливает кровь к щекам и ушам. Как сердце забилось быстрее от стыда и волнения. Нужно собраться и извиниться, но я не могла. У меня онемел язык, рот, все тело. И Джошуа, как назло, тоже ничего не говорил.
– Я… – Выдавили мы из себя одновременно и тут же улыбнулись.
Какая же глупая ситуация.
– Я провожу тебя. Уже вечереет.
Почему я надеялась на то, что он попросит меня остаться? Почему ждала от него… Чего? Раньше между нами было все проще. Никаких неловкостей или ожиданий. Но теперь мне хотелось, как прежде, чтобы Джошуа обнял меня, прижал к себе, и мы легли спать вместе. Тогда в этом не было ничего особенного, теперь же, казалось необходимым.
– Хочу остаться. – Едва слышно проговорила я. Неизвестно, как отреагирует на мое отсутствие Россо. Мне хотелось пойти на поводу у собственных желаний.
Он недолго помолчал, о чем-то размышляя, а после, наконец, подал голос:
– Я видел шрамы на твоих плечах.
– Когда? – Удивившись, повернула голову, посмотрев на его прикрытый волосами профиль. Мне приходилось подыскивать закрытое платье, чтобы не было видно тех шрамов. Знала, они могут расстроить Джошуа.
– Во время ритуала.
– Ты был там?
Ответом стал кивок.
Прикусив губу, нахмурилась, а щеки еще сильнее запылали. Меня успокаивала мысль о том, что ему не довелось видеть то, как нагая я с парой десятков таких же нагих девушек скакали у огня. И все мои надежды в один миг разбились. Конечно, он успел повидать вещи похуже, но я при этом не присутствовала. Особенно без одежды.
– Знаю, что извинениями никак не смогу изменить случившееся. Но каждый раз хочу попросить у тебя прощения. Я так виноват перед тобой. – Он выдохнул и зарылся рукой в свои волосы.
Мне хорошо знакомо это чувство вины. Оно разъедает, заставляет страдать, рыться в себе. С каждым разом вина разрастается, становится большим, тяжелым комом, который давит так сильно, что хочется…
– Я делала много странных вещей. И успела пожалеть то об одном, то о другом. Но если мне предоставится шанс вернуться обратно еще раз, я все равно приду ночью в лес, посмотрю в зеркальце, но не для того, чтобы прошептать имя Эдгара и заставить его себя полюбить. А чтобы встретить тебя.
Шрамы, оставленные Джошуа на моем теле не сравняться с теми рубцами на сердце, что подарило колдовство Россо.
Старалась гнать из головы мысли с обвинениями ее. Но она виновна. Из-за нее мне пришлось прочувствовать невыносимую боль, вину и вкусить лживую любовь. Испить сполна отчаяние и решиться на то, о чем прежде даже думать не приходилось – смерть. Теперь же колдунья вела себя так, будто ничего не было. Мила, нежна и приветлива.
Своей историей Россо разжалобила меня, ослабила. Заставила довериться и закрыть глаза на очевидность ее жестокой натуры. Я до сих пор делаю вид, что верю только ей одной. Но как долго это продолжится?
Рука Джошуа ловко нашла мою ладонь и переплела наши пальцы. Горячее прикосновение согревало, потому я пододвинулась к нему ближе и прижалась грудью к плечу. Как давно мне до безумия хотелось заполучить тепло и внимание от другого человека? Возможно, если бы мои родители дарили в детстве столько любви, сколько было необходимо, со мной не приключилось подобной истории.