Я повернула голову, на этот раз уперевшись в предплечье подбородком, и осторожно, по одному пальчику, схватилась за руку Эдгара. Сначала он замер, но быстро пришел себя и, чуть оттолкнув мою ладонь, переплел наши пальцы.
Окруженный людьми, что преклоняли перед ним колени, он оставался одиноким. Не решался выйти в город, не строил слишком близких связей. Боялся боли, которую причинила бы смерть. Но сейчас Эдгар был уязвлен, обнажал передо мной душу. Либо смирившись со своей участью, либо ясно осознавая, что я не стану отвечать ему взаимностью.
Слишком запутана в чувствах. И до сих пор так и не разобралась, какие принадлежали мне, а какие последовали за мной из колдовства.
– От меня нет никакого толка. – Прервал тишину между нами Эдгар. – Забрать колдовскую силу неспособен тот, кто оказался во власти проклятья.
Я подняла голову и выпрямилась, посмотрев на него. Губы приоткрылись, и с них слетел вздох. Сердце забилось чуть чаще, а рука крепче сжала его ладонь.
– Ты нашел его… Нашел способ избавиться от нее.
– Да, нашел.
– Но почему не сказал мне?! – Скрипнув зубами, потянула его руку на себя, заставив упереться животом в стол и посмотреть на меня. – Ты же знал, что я жду!
– Я хотел найти другой способ. – Эдгар наклонился ниже и свободной рукой дотронулся до моей отдающей жаром щеки холодными пальцами. – Надеялся, что смогу справиться с этим сам и не придется втягивать тебя.
Забота и беспокойство. То, чего я все свое детство ждала от родителей. Надеялась получить от тех, кому окажусь полезна. Но узнала об этих до сумасшествия приятных вещах лишь тогда, когда сблизилась с Джошуа. Он был готов наброситься на свою сестру, едва завидел в ней для меня угрозу. Хотя чаще всего шел у меня на поводу. Укрывал холодными ночами пледом и следил, когда пересекала черту леса.
– Не нужно всего этого. – Мотнув головой, отстранилась от его касания и отвернулась.
– Я ненавистен тебе?
– Нет. Я просто… – Слова стали комом в горле. Пришлось приложить усилие, чтобы выдавить их из себя. Медленно расцепив наши с Эдгаром пальцы, убрала руку под стол и опустила взгляд. – Те чувства, которые мне не принадлежали, иногда бьют по мне, заставляют вспомнить. Это тяжело и… больно.
– Хочешь, скажу то, что может помочь?
Я усмехнулась и, не смотря на него кивнула.
– С того дня, как я окунул тебя в ангельские слезы, все то, что было в созданном колдовством мире, перестало иметь власть. С тобой остались лишь отголоски собственных чувств, которые могли там зародиться. Подобное произошло со мной.
Глупости. Не могла я, будучи околдованной, потерявшей рассудок, успеть и вправду влюбиться в него. Возможно, он так говорил из-за собственных желаний. Думал, я поверю в эти байки и брошусь ему на шею?
Подняв голову, встретилась с пристальным взглядом голубых глаз. Невидимые цепи сковали тело, а сердце замедлилось, вмиг потяжелев в груди. Если он прав. Если мои чувства к нему на самом деле истинны. Значит, я должна от них избавиться.
Любовь. Нет ничего хуже.
Приятно быть любимым. Наслаждаться теплотой и лаской, нежиться в чьих-то объятиях и осознавать, что можешь расслабиться рядом с этим человеком. Принимать все то, чем он готов делиться. Куда ужаснее быть в кого-то влюбленным. Отчаянно желать внимания, пытаться изо всех сил угодить. Бегать вокруг него с мыслями: еще немного и он меня заметит! Сдирать с себя кожу, лишь бы стать той, кто может ему понравиться. Возжелать до сумасшествия и впрямь лишиться рассудка.
Приятны поцелуи любимого человека, его прикосновения, взгляд, дурманит запах. Но все это вмиг становится ядом. Удушливым, скверным, который способен отравить и заставить сгнивать в одной из канав среди леса.
От такой любви стоило бежать. И я сбегу. Обязательно. Но еще не время.
Прикусив губу, отвернулась в сторону и посмотрела на все еще веселящихся у костра людей. Песни, танцы, громкий гомон. Все, что мучило их раньше, более не имело значения. В этот день, в этот прохладный вечер глубоко в лесу, они были счастливы. Даже если завтра вдруг не настанет, они покинут этот мир, запомнив напоследок дружные посиделки у костра, голос Марты, звучную мелодию и то, что жизнь в самом деле могла быть прекрасна.