Рука Эдгара нашла мою, и мы двинулись дальше.
Голубоватый отблеск от камней, украсивших стены, был похож на свечение глаз моего спутника, которое мне довелось увидеть совсем недавно. И да, я ошиблась. Ангел передо мной отличался от своего братца не только размерами. Вместо печали от него веяло воинственностью, подчеркнутой величественным мечом в его руках. Глаза закрыты повязкой, а над головой подобие нимба с восемью тянущимися из макушки лучами. На его фоне мы выглядели как парочка муравьев. И как нечто подобное могло вообще появиться под землей в лесу Эденхелла? Колдовство? Или проделки богов?
Когда Эдгар остановился и отпустил мою руку, я едва не выронила чашу, которую все это время прижимала к груди. Немного сока пролилось на запястье и подол платья, и я скривилась, бросив косой взгляд в сторону серьезного колдуна, чье лицо не скрывало явного недовольства. Он качнул головой и со вздохом опустился на колени перед ангелом, складывая руки перед грудью в молитве.
Знаю, не обязана этого делать, и все же мне предстояло принять силу, дарованную их богом, а потому оказать должное уважение было правильным решением. Вслед за Эдгаром склонила колени и, поставив чашу рядом с собой, прикрыла глаза и соединила руки в молитве.
Не знаю, самовнушение это или же меня и впрямь коснулось божье благословение, но на кончиках пальцев начало покалывать, а плечи расслабленно опустились. В моей памяти не сохранилось молитв, которые читал Эдгар, потому решила говорить с богом своими словами.
“Прошу простить меня за неверие, которое так неуместно в моем положении. Для меня будет честью нести в себе твою силу. Обещаю распоряжаться ей ради достижения общего благополучия. Не во зло. К добру.” – мысленно произнесла я.
Послышался тихий смех, эхом пронесшийся вокруг, и я резко распахнула глаза. Эдгар по-прежнему беззвучно читал молитву. Не похоже, что смеялся он. Поднявшись на ноги, оглянулась по сторонам, но во тьме невозможно было рассмотреть хоть что-то. А в пределах досягаемости света камней были только я и Эдгар.
Прикусив губу, бросила взгляд на ангела и качнула головой, отгоняя глупые мысли.
Глава 26.2.
С молитвами покончили. Эдгар сбросил с плеч рясу, оставшись в рубашке и брюках, а когда я потянулась, чтобы выкрасть тонкую тряпицу в надежде согреть себя, он ошарашил меня брошенными слишком легко словами:
– Тебе придется обнажиться полностью.
Наверное, именно так и чувствуют себя загнанные в угол звери. Страх смешался со смущением, губы сжались в тонкую полоску, а между бровей собралась складочка недовольства. Я посмотрела на него широко распахнутыми глазами и, чувствуя себя уже нагой, скрестила руки на груди.
– Мог сказать раньше о таких условиях, я бы тут же отказалась от этой затеи.
– Потому и тянул до последнего.
Хитрый лис. Стоило догадаться раньше о его темной натуре, взглянув лишь раз на цвет волос. Все неспроста.
– А в одежде никак? – Спросила я, но потянулась к застежке на спине.
Эдгар вздохнул и поднял на меня глаза, развязывая мешочки с травами:
– Нет, мне нужно исписать молитвами все твое тело. Ты станешь сосудом.
– Чтоб тебя… – Выругалась я, снова хмуря брови.
– Не я виноват.
– Не тебя, Эдгар! Застежку! Никак не могу расстегнуть. – Я подняла на него глаза, а он криво усмехнулся и встал на ноги.
Эдгар рукой показал мне развернуться, и я послушно повернулась к нему спиной. Он осторожно откинул мои волосы на плечо и коснулся пальцами кожи, нащупывая застежку. Я легко вздрогнула и прикусила губу, чувствуя, как щеки наливаются румянцем.
Нельзя так просто терять голову. Идиотка.
Застежка сползла к пояснице, но Эдгар не спешил убирать руку. Он обхватил ладонями мою талию, и я почти пискнула от неожиданности, но вовремя сжала губы. Скользя по ткани платья, руки Эдгара добрались до моих плеч и поочередно спустили с них рукава. Долго платье на мне задерживаться не стало, оно стремительно рухнуло под ноги, оставив меня в легкой сорочке.
Эдгар встал ближе. Чувствовала его горячее дыхание на макушке и неугомонные пальцы, которые бесцеремонно изучали изгибы моего тела. Я не могла возразить. Не хотела. И молча наслаждалась подобной близостью, возникшей в не самый подходящий для этого момент. Но будь то на виду у других, в его комнате или же в сырой, холодной подземной пещере, его прикосновения прекрасны, приятны и невыносимы.