Брат и его друг развели огонь, а пока он разгорался, оттащили тела в лес. Этого было недостаточно, чтобы спрятать трупы, но бросать меня им не хотелось. Когда костер достаточно разгорелся, я бросила в него сердце Россо и принялась наблюдать, как оно горит. Стало ли мне легче? Нет. Смерть колдуньи, вампирш или Эдгара не вернет меня на несколько месяцев назад и не подарит Джошуа новую жизнь. Их убийство могло, только помочь сберечь жизнь единственного, оставшегося в живых дорогого мне человека. А, возможно, и других людей, чьи судьбы разрушились бы от встречи с ними.
Мне казалось, что, избавившись от разрушивших мою жизнь людей, я и впрямь почувствую себя лучше. Стану счастливее и вдохну полной грудью, предвкушая новый период в моей жизни. Но я проиграла им с самого начала. Каждый раз поддаваясь колдовству, находя в себе силы доверяться без остатка. И впрямь глупая и наивная.
Когда пришло время унести тело Россо и Эдгара подальше, я подошла к ним ближе. Присела у трупа того, к кому все еще испытывала трепетное чувство, и провела ладонью по его щеке. На лице Эдгара застыла улыбка. В одном Россо была права, он хотел воспользоваться мной, чтобы избавиться от проклятья.
Я могла сказать, что лишилась всех желаний вмиг, когда осознала смерть Эдгара и Россо, но нет.
Отвлекаясь от Эдгара, подняла взгляд на лес. Где-то там, спрятавшись за деревьями, стоял дом, в котором лежало тело того, кого я эгоистично хотела вернуть к жизни. Но теперь во мне затаились сомнения.
Глава 30.
Анна должна была стать одной из тех, чьи тела зарыты глубоко в лесу. К счастью, их всего трое – все сестры Лилиан после смерти обратились в пепел. Но чем дольше я прокручивала в голове мысль о ее смерти, тем меньше мне хотелось убить снова.
Она стала жертвой Россо, прожила вечность в мучениях, хотела избавиться от проклятья и обрести покой. В чем-то мы похожи. И ее цель совсем не чужда мне, как и средство достижения. Хотела ли я осудить Анну за мое использование? Да. Но не могла. Решила освободить ее так же, как и Эдгара.
Оказавшись на пороге дома той, кто дарил мне теплоту в детстве, заменяя мать, я постучала в дверь и нервно сглотнула. Не надеялась, что мне откроют. Стояло раннее утро, даже птицы не успел проснуться. И все же дверь отворилась. Явно уставшая Анна взглянула на меня испуганными глазами, ожидая, что я сообщу ей важную весть. А я сделала шаг в ее сторону и, уткнувшись носом в грудь, сгребла женщину в объятия. Она не медлила, обняла меня за плечи и пригладила еще влажные после ванной волосы.
– Ты свободна. – Прошептала я.
Хватка Анны стала сильнее, в груди ее задрожало. Она всхлипнула и, стараясь не показывать вида, заплакала.
Мне пришлось у нее задержаться, рассказать о случившемся. Не знаю, было то мое личное желание или же отголоски ангела, который все же нес службу перед нашим богом, но я хотела, чтобы церковь продолжила существовать. И я не видела лучше кандидата на замену Эдгара, чем Анна. Она выросла в стенах той церкви, знала о боге и могла нести его слово.
– Не уверена, что смогу. – Ответила она, выслушав мое предложение.
– Не сомневайся, люди услышат тебя также, как когда-то слышали твоего отца. И однажды придет время, когда они пойдут за твоим сыном.
Мои слова удивили ее не меньше, чем меня. Не было смысла пытаться понять, откуда мне известно об этом. Теперь из моих уст лилось не только то, о чем я думала, но и то, о чем было известно ангелу. Надеюсь, однажды мне удастся контролировать этот поток, иначе его прямолинейность может однажды выйти нам боком.
– Сын. – Анна улыбнулась, опустила взгляд на свой живот и даже не стала расспрашивать меня, откуда мне об этом известно. – Хорошо. В любом случае я перед тобой в долгу.
Видеть на ее лице улыбку, думать о том, что мне удалось осчастливить хотя бы одного человека совершенным зверством, оказалось куда приятнее, чем убийство.
Я вернулась домой с легкой улыбкой на лице, с наполненным счастьем, сердцем и навалившейся неожиданно усталостью. Едва открыла дверь, встретила столпившихся в столовой людей, услышала пересуды и усмехнулась. Все вернулась к обычным для нашей семьи будням. Ругань, крики, я даже успела по этому соскучиться.
Подойдя ближе, остановилась за спиной Кайла и заглянула на кухню, где происходил сам скандал. Брат бросил на меня косой взгляд, когда я вцепилась в его плечо и прижалась к нему виском. В центре комнаты кричала недовольная чем-то Катрин, тыча поварешкой в отца и Энтони, которого происходящее забавляло, нежели выводило из себя, как главу нашей семьи. Карл Легран скалился на свою жену, скрестив руки на груди.