Я глянула в сторону. Там под окном моей комнаты когда-то стоял Джошуа, который впервые не побоялся выйти из леса. Мне очень хотелось сходить к нему перед отъездом, но я все еще не могла перебороть страх. Хотела тешить себя надеждой на то, что тело его не начало меняться. Надеялась на те крупицы колдовства, которыми он был одарен. Я решила молиться за его душу, чтобы бог распорядился ею так, как того пожелает сам Джошуа.
Мне стоило чаще говорить ему, как сильно им дорожила. Рассказывать об испытываемых чувствах и желании провести вместе по меньшей мере еще пару десятков лет. Возможно, эти мелочи смогли бы хоть немного облегчить тяготы бремени, что на него навалилось.
Прости меня. Что не смогла залечить твои раны, с легкостью смириться с твоей утратой и отпустить тебя в мир иной.
– Мы готовы отправляться. – Отряхнув пальто, заявил Энтони, повернувшись к нам.
Я со вздохом посмотрела на брата, он прокашлялся и смахнул скупую слезу рукавом рубашки. А затем сгреб меня в крепкие объятия. Сглотнув подступивший к горлу ком, обвила руками его талию и уткнулась носом в плечо. Мысленно просила ангела ослабить свою силу, которая не позволяла мне поддаваться эмоциям, и после этого, к моему удивлению, с губ сорвался всхлип. Почувствовала жжение в глазах и проступающие слезы, которые впитывала рубашка Кайла. Брат напрягся и сжал меня сильнее. Это не прощание навсегда, но оно давалось тяжело. Нам нужно было больше времени вместе, ведь мы оба желали стать ближе друг другу.
Когда брат, наконец, выпустил меня из своей хватки и провел большим пальцем по щеке, смахнув слезу, я посмотрел на стоящую рядом с ним мать. Она не смогла сдержать себя. Кусала губу и терла платком глаза, пытаясь отвернуться. Я со вздохом шагнула к ней. Не стала резко набрасываться на нее, едва это могло ей понравиться. Но вытянула руки, показывая, что совсем не против обнять и ее.
Какими бы ни были тяжелыми наши с ней отношения, объятия, которые она мне подарили, оказались невероятно теплыми и нежными. Мы обе плакали, уткнувшись друг другу в плечо. А когда я отстранилась, не в силах больше рыдать, она мягко поцеловала меня в лоб и прошептала:
– Прости меня за все. Надеюсь, там ты станешь счастливой.
В карету я села с чувством полного опустошения. Энтони пришлось смотреть на то, как я лью слезы еще некоторое время, но его, к счастью, подобное никак не нервировало. Когда мы выехали на центральную улицу города, я взглянула в окно, и сама не заметила, как на лице появилась улыбка.
Это место хранило множество теплых воспоминаний. Но главными из них были дни, что я провела, опекая бездомных ребят. Они научили меня веселиться, думать не только о себе, но и о своих товарищах. Порой я не возвращалась домой после захода солнца, чтобы провести ночь рядом с ними. Кит тогда недовольно морщился и краснел, каждый раз, когда мы с Ивон ложились по обе стороны от него, и обнимали. Ворчал, но всю ночь укрывал ветхим одеялом, когда оно сползало. Он прогнал меня, сказал много всего, но я по-прежнему не могла забыть о нем и его сестре.
Бросившись к двери, распахнула ее и едва не вывалилась на дорогу:
– Прошу, остановитесь! – Крикнула я кучеру, и тот, выругавшись, исполнил мою просьбу.
Выбежала на оживленную улицу и понеслась в переулок.
– Куда вы, Эвелин?! – Кричал мне вслед Энтони.
– Дождитесь меня! – Крикнула я в ответ, прежде чем завернуть за угол.
Они часто меняли места для ночлега, чтобы другие люди не прознали и не погнали их прочь среди ночи. Найти их казалось непростой задачей, но я знала одно: если мне суждено встретиться с ними сегодня, это обязательно произойдет.
Дыхание сбилось, я петляла из переулка в переулок и, сама того не замечая, вышла к реке. Там на берегу сидел Кит, пристально смотря в спину младшей сестре, которая собирала камешки.
Я знала, Энтони не станет ждать меня вечность и все же бросаться на Кита не стала. Спокойно подошла и села рядом, делая вид, что прежде между нами не было ссоры. Он бросил на меня косой взгляд, но ничего не сказал. Гордый.
– Сегодня я уезжаю в столицу. – Сказала я, подтянув колени к груди. – Вернее, я уезжаю прямо сейчас.
Кит повернул голову в мою сторону, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл, прикусил губу и отвернулся.
– Ты дорог мне. И Ивон тоже. – Улыбнувшись, проговорила я и осторожно, чтобы его не спугнуть, положила ладонь на его руку, которая лежала на траве возле меня. – Прошу, поехали со мной.